Мёртвые душат
Шрифт:
Места, где черви выходили на поверхность, в мёртвой коже великана так и не заросли. Поскольку же вечные черви, для облегчения задач размножения, путешествовали по великаньему телу парами (каждые две особи прокладывали себе параллельные туннели), то и области выхода червей столь отчётливо напоминают парные органы — ноздри.
Ом из Мнила, впервые слушая эту историю, не мог сдержать своего восторга, после чего поведал и свою историю, как оказалось — аналогичную. Оказывается, злополучный замысел проковырять «призрачную шкатулку» пришёл к нему не просто так: это дорогой друг Плюст из Глюма подвиг его на такое, рассказав ему на одном из прошлых симпозиумов в Цанце о своих естествоиспытательских успехах.
Сидя в карете рядом с двумя активными жертвами естественнонаучного поиска, наблюдая бегущих впереди пассивных жертв — собак и лошадей, лишённых масти, слуг, от коих сохранились лишь костные каркасы, Чичеро погружался в обманчивое ощущение нереальности происходящего.
— Поистине, чудеса науки меняют облик мира, — чтобы вновь обрести устойчивость в бытии, вслух сыронизировал он над опытами двоих незадачливых великанов. Эти слова, брошенные чуть свысока, произнёс мёртвый человек, приводимый в движение двумя живыми карликами.
Глава 13. Как хороши, как свежи были розги
Мёртвый человек, приводимый сейчас в движение двумя живыми карликами, отправился в земли великанов с заданием от карличьего вождя, рассчитанным на благо карликов Отшибины, но при том должен был выполнить и некую скрытую волю Владыки Смерти. Скрытую пока и от него самого.
Полно, Чичеро, что ты ищешь в замке этого полоумного великана, созданном тебе на погибель? В этом замке никто ничего не находит, и никому ничего не найти, включая великана-хозяина. Это замок потерь. Уже на подъезде стало ясно, что здесь потеряется всё. Щелчки по носу, которые доводилось терпеть в дороге, чтобы не провалить всего дела, были призваны тебя пробудить, но нет, ты на свою голову доехал до замка Глюм и привёл сюда своего некогда боевого коня, а сейчас — прикинувшегося им разведчика Зунга…
Здесь, в Глюме ноздреватый великан слишком уж откровенно принялся хохотать в лицо Чичеро, а ещё — в лицо его коню. В морду простым коням, которых не подозревают ни в чём человеческом, так хохотать никто бы не стал. Дальше — ожидание. И скрытое наблюдение за посланником и отдельно — за конём.
Притаился Зунг, притаился Лимн, притаился Дулдокравн: тут уж наружу никак не высунуться. Очень уж они подозрительны в атмосфере этого замка. Глюм — это замок-тюрьма, совмещённая с научно-исследовательской камерой пыток. Интересно, кто кого первым выдаст под пытками?
В Глюме время разбилось на осколки, а с ним — и повествование о славном пути несгибаемого Чичеро. Сам Чичеро лишь с усилием, опираясь на логику, а не на память, мог восстановить последовательность происшедших здесь событий. О каковой последовательности он, однако, твёрдо знал, что она неверна, ибо в Глюме — всё нелогично.
Логика говорила: был момент, когда Чичеро общался с Плюстом и Омом, сидя в устремлённом к Глюму экипаже, и Плюст рассказывал, немилосердно привирая в целях хвастовства, как сильно его поели черви. Память же говорила, что черви сами присутствовали в момент разговора: они уставились на Чичеро тупыми сколексами с крючьями и присосками — орудиями шантажа — и постоянно подтягивали его к туннельным путям, прогрызенным в мёртвой и набальзамированной великанской плоти.
Путей было много, и черви предлагали Чичеро выбор; Чичеро отказывался выбирать, черви настаивали, Чичеро делал выбор, черви смеялись его выбору; тут Чичеро понимал комизм своего положения и смеялся вместе с червями: ну какой может быть выбор, если все пути параллельны? И сам разговор этот происходил не по дороге. Неправда, Чичеро давно уже увяз в замке Глюм, когда происходил этот разговор, а дорога в сей тягостный момент была лишь светлым воспоминанием.
Сам подъезд к замку Глюм удалось запомнить сносно. Экипаж подъехал к глубочайшему рву, на дне клубился туман, в котором шевелились неясные тени. Наверное, в такой же туманной бездне у начала времён обитал ужасный дракон Драеладр, впоследствии убитый героем Ашогеорном.
При взгляде на этот замок ни у кого бы не возникла идея сравнить его с большим домом, скорее уж — с городом. Это был именно замок, но из самых больших и значительных. И он воплощал идею неприступности.
Навстречу экипажу был опущен мост. Пока мост опускался, у Чичеро был шанс сбежать. Вскочил бы верхом на коня-Зунга, обошёл бы всадников-скелетов на освежёванных лошадях. Только и потерь, что честь посланника Смерти. Только и горя, что хозяева Мнила и Глюма над его трусостью посмеялись.
Не вскочил, не сбежал. Смотрел вперёд, на грозные башни Глюма, которые по вступлении процессии на мост стали надвигаться.
Одна из башен — самая низкая и широкая, с плоской вершиной, подобная бочке — была покрыта пятнами, оставленными какими-то едкими веществами. Именно здесь великан Плюст, надо полагать, разместил своих бальзамировщиков. Другая башня, крайняя справа, устремлялась ввысь и завершалась неким стилизованным подобием драконьего черепа. Здесь, видать, обитали некроманты. Третья башня-донжон, самая высокая, гордо вознесённая над центральными сооружениями замка, приковала к себе взор Чичеро настолько, что остальных башен посланник не досчитал. На флюгере этой башни посверкивали синие молнии; то и дело какая-то из них срывалась с флюгера и устремлялась в небо.
Только тут Чичеро заметил, что небо над замком Глюм — чистое, светлое. Все осенние тучи остались сзади. Если какая-то из туч всё же устремлялась к замку, именно в неё била молния с башни — и рассеивала её в одночасье. Таких замечательных башенок не было даже в пещерных городах, чьи наземные части поражали скорее заурядностью, чем своеобразием.
В чистом небе над замком Глюм не было места и воздушным замкам. Немного погодя (неделю, месяц?) Чичеро был свидетелем, как один из них всё же нарушил образовавшуюся мёртвую зону над Глюмом. И что же: с флюгера башни ударила синяя молния и замок-нарушитель был сбит.
Когда экипаж великана Плюста въехал во двор замка, за ним подняли мост и опустили решётку. Как только то и другое случилось, в поведении хозяина замка произошла какая-то перемена. Не в отношении Ома из Мнила: с ним Плюст из Глюма держал себя точно так же. А вот в отношении Чичеро он стал проявляться несколько иначе: исходные грубовато-весёлые интонации сменились властными. Непрост этот дырчатый великан, ничуть не проще самого посланника. Похоже на то, что заманить Чичеро в свой замок для него было очень важно. А я и так собирался его посетить, недоумевал Чичеро.
Замок Плюста изначально, по всему видать, строился как обыкновенный человеческий замок, а под великанский его перестроили уже погодя, когда властитель Глюма поменялся. Три нижних замковых яруса не отличались высотой. Плюст вряд ли смог бы по ним протиснуться иначе как на четвереньках. Потолки же двух верхних ярусов позволяли ему перемещаться с гордо поднятой головой.
На самом верхнем ярусе ноздреватый великан и обитал, не пуская туда никого, кроме личной охраны и нескольких слуг, занимавшихся уборкой. Второй ярус сверху, который Плюст посещал в моменты трапез, а также странных своих развлечений, оставался единственным местом, где гости замка могли бы его встретить и к нему обратиться.