Чтение онлайн

Она даже не улыбнулась.

–  Я знаю все эти шутки, - ответила она.
– Мой муж работал аналитиком по обработке данных проекта Тау Бу. Эти шутки совсем не смешные.

Я не мог вспомнить фамилию Фам, но в проекте участвовало много аналитиков, которые так или иначе обрабатывали данные.

–  А почему вы не хотите принять свою виагру или как там вы ее называете?

Я пожал плечами.

–  Может, у меня аллергия.

–  Или вы не верите, что эмоциональная и когнитивная реальность соответствует той, которую вы знали. До того, как попали в Резервуар.

Я смотрел на нее во все глаза. Она взяла стакан с чаем и отпила немного.

–  Я читала о вас, - сказала она.

–  Правда?

–  Не именно о вас, а о Глазах как о психологическом феномене.

–  Не забудьте про мистическую сексуальность.

Она отвела взгляд. Я заметил, как напряглись мышцы у нее на шее, как покраснела кожа у волос. Я пытался сконцентрировать внимание, но чувствовал, что ускользаю из реальности.

–  Быть Глазом - это не совсем то, что представляют себе обыкновенные люди, - сказал я.

–  А что же это?

–  В действительности это намного страшнее.

–  Расскажите мне.

–  Резервуар на самом деле идеальная изоляционная камера. Отсутствие гравитации, полная сенсорная дезактивация. Тело облеплено всевозможными датчиками. Непосредственно в мозг вводят проводник. Это вы, возможно, знаете. Но вот чего вы не знаете. Подобная процедура убивает человека. Становясь Глазом, человек в буквальном смысле слова отдает свою жизнь.

Я говорил и говорил, это помогало мне удерживать сознание на происходящем. Но вряд ли такое состояние можно поддерживать долго.

–  Вам помогают функционировать в Резервуаре, но на поток световых частиц, тахионов, растрачивается не только ваше сознание. Все ваше существо, ваша суть. И каким-то таинственным образом где-то между Землей и роботом-приемником, который находится на расстоянии пятидесяти световых лет, поток сбрасывает все, кроме самых непосредственных ваших ощущений. Вы становитесь неким щупальцем, не просто Глазом, но и рукой, языком, ухом. Вы вселяетесь в механизм, который был запущен в космос задолго до вашего рождения, пересылаете назад по потоку тахионов эти данные вместе с вашими собственными мыслями, а аналитики вроде вашего мужа должны бесконечно в этом разбираться. Потом вас возвращают, но на самом деле возвращаетесь не вы, а это самое щупальце. Вам говорят, что специальные препараты восстановят химический баланс вашего мозга, дадут новую силу вашим познавательным способностям. Но на самом деле это ложь. Вы мертвы, и больше ничего.

Тут появился грузовик команды надзора над животными, и я, воспользовавшись этим, попрощался и вышел из дома. Мир прямо-таки разваливался на части. Люди отделялись от земли, по которой шли. Дерево, дверная ручка, закатывающиеся зрачки. Отдельные части, составляющие хаотичное и бессмысленное целое.

У ограды я обернулся и увидел, что Ким Фам смотрит мне вслед. Она была похожа на стакан чая со льдом, на мертвое тело пса, на прохладный пруд на четвертой планете, вода в котором дрожала подобно ртути, когда я дотрагивался до нее сенсором.

Я сел в автомобиль, но, хотя сумел найти свой "Мицубиси", совсем не был уверен, что смогу им управлять. Перед глазами были тысячи отдельных деталей: сплавы, пластики, провода и вспомогательные механизмы; я ощущал какой-то сложный смешанный запах.

Слева у самого уха раздался стук. Толстое стекло, голубые глаза, череп, обтянутый кожей. Я воспринимал все, но ничего не понимал. Глаза куда-то пропали, потом раздался голос:

–  Примите вот это.
– Слоги, паузы, еще слоги. Горький привкус.

Восстановление.

Я заморгал, мир на время снова обрел гармонию.

–  С вами все в порядке?
– Ким сидела рядом со мной в автомобиле.

–  Да, все в порядке.

–  Вид у вас был, как у больного с кататоническим синдромом.

–  Который сейчас час?

–  А как вы думаете, который сейчас час?

–  Я первый спросил.

–  Почти семь.

–  Черт побери.

–  Я собиралась поехать в город. Даже не представляла, что вы до сих пор тут сидите.

Я протер глаза.

–  Боже, как я устал.

–  Где вы живете?

–  У меня прекрасная маленькая квартирка на территории Проекта.

–  Вы сможете туда доехать?

–  Да, но не хочу.

–  Почему?

–  Меня могут больше не выпустить.

–  Вы это серьезно?

–  Не совсем.

–  Вас не поймешь.

–  С Бадди все в порядке?

–  Да.

Я посмотрел на нее - передо мной сидела привлекательная женщина со светло-голубыми глазами, на вид около тридцати пяти.

–  Пойдемте ко мне. Тем более что вы забыли свою рубашку.

–  Точно, - ответил я.

Я поставил машину в гараж и спрятал ключи под защитным козырьком. Машину мне дали на Проекте, но исключительно с рекламными целями и для дневных поездок. Считалось, что Глаза должны во всем поддерживать репутацию учреждения.

В доме была комната для гостей с двухспальной кроватью и окном, в который врывался освежающий ветерок. Я снял ботинки, прилег на кровать и прислушался, не сняла ли она трубку телефона, не набирает ли номер Проекта. Она ведь должна знать людей, которые там работают, и их телефонные номера. Бывшие коллеги ее мужа. Я закрыл глаза, убежденный, что когда снова открою их, то увижу перед собой типа из группы безопасности Проекта.

Но все получилось иначе.

Когда я открыл глаза, комната была освещена теплым светом лампы, в дверях стояла Ким.

–  Здесь ваши таблетки, - сказала она и показала мне небольшую серебристую коробку.

–  Все в порядке. До завтра мне они не понадобятся.

Она внимательно взглянула на меня.

–  Правда, - сказал я.
– Я принимаю одну в день.

–  А что бы случилось, если бы я не нашла вас?

–  Сидел бы до тех пор, пока меня не нашел бы кто-нибудь другой, а если бы так никто и не нашел, то проторчал бы там до Судного дня. Моего, по крайней мере.

–  Вы это имели в виду, когда сказали, что люди, работающие на Проекте, больше не выпустят вас?

Я хорошенько обдумал ответ.

–  Никакой явной угрозы нет. Они хотели бы использовать меня еще. По-моему, им очень нужны позитивные результаты.

–  "Результаты равны вложениям", - так говорил мой муж.

–  Верно.

Я сел на кровати, потер руки - несмотря на то, что в доме было тепло, я покрылся гусиной кожей.

–  Как он умер?
– спросил я.

–  Опухоль мозга. Просто ужасно. К концу его постоянно мучили боли. Его держали на сильных лекарствах. Он даже меня перестал узнавать.
– Она отвернулась.
– Боюсь, что после его смерти я сама оказалась на грани отчаяния. Но сейчас я чувствую себя сильнее.