Чтение онлайн

— Что?

Она так задумалась, что и не услышала, как отозвалась Крозенца:

— Ой, да я неумная, нашла кого спрашивать! Вон Рутка твои башмаки от травы очистит — ее пытай. Даром без магии почти, а про всех всё в обители знает!

— Так уж и про всех? — Дарнейла вдруг вскочила, подбежала к няньке, схватила малышку Имнею на руки и закружила по комнате, дунула ей в личико.

— А мы любим мальчиков, ой-ля-люшеньки ля-ля. А не старых дедушек и не дряхлых бабушек — всяких месм неведомых… Да, любимая моя? Сладость сладкая моя! Дочка милая моя! — Замурлыкала, будто себе удивлялась, что молоденька така — а уж и дите своё есть… дети, и… Об остальном думать было нельзя — опасно!

— Пошли ко мне Рутту, да прямо сейчас, раз так. Про’йду эту маленькую-удаленькую, — велела она — вся улыбка, отчудивши и падая на расстеленную кровать. Дочку, в мгновение заснувшую, положила на подушку.

— Ой, погоди-погоди! Пс-с-с! — Дарнейла громко зашептала, руками маша, и снова вскочила. — Я передумала. Это уж потом, завтра, а пока, если спать не хочешь… Вот ты сказывала, что матери завсегда сынов знают. Сядь, расскажи!

— Ну, экая ты памятливая, госпожа-хозяйка. — Нянька с удовольствием от двери вернулась: редко с ней, незаметной молчальницей, в разговоры пускались. — Будто б я такое сболтнула… Ошибилася.

— Я и про Борка твоего помню. — Дарнейла усадила старушку на мягкую скамью. — В Гейсарнее моя власть — быть ему рыцарем, коли хочется тебе.

Крозенца улыбнулась беззубым ртом:

— А что тебе неймётся, любопытница?

— Кто, например, лону Аркаю родительница? Или архонту Тинери? — спросила Дарнейла Килла, слегка закусив губу.

— А, так про этих знаю! Сама роды принимала у властительниц…

— Плюшка, иди сюда! — Поманили из неприметной ниши Монью, натирающую воском паркет в боковом коридоре. Она, узнав голос, радостно бросила щетку и, убирая со лба растрепанные волосы, подскочила:

— Куда сегодня? Не увидел бы кто — день белый.

— Так днем не страшно! Лопай быстрей! Я полы магией закончу — блеску больше. — Килла сунула девчонке в руки ее любимую сырную пурну и, быстро перебирая пальцами, взялась переплетать ей тощенькую светлую коску. — Сама боюсь, но надо — последний флэт остался.

— Сяс! — Жующая Рутка утирала рукавом сочную подливку. — Ты тока сой… свой фонарик, — она икнула, — не забудь! Там лестницы скользкие, камень водой течет. Что-то жуткое раз было, как ходила я туда по осени, а потом, вроде кошка — сливки, память слизало! Вот ничегошеньки не помню, но аж какать хочется как пробую что вспоминать!.. И писать, — добавила, не стесняясь, но морща нос. — Я одна дальше девятого уровня (там еще лестница обрывается), пока Усма не убили — не угодил хозяйке на ложе, так сестры говорили — не ходила; даже когда маленькая была…

— Ага, а теперь ты у нас большая, степенная дама, — поддразнила хвастушку Дарнейла, скорее, чтобы от страхов отвлечь, чем, чтобы рассмешить. — И толстая! Не бойся, Рутка! Я тебя буду крепко за руку держать, хочешь, даже к поясу привяжу. И у нас нож есть, мне Бра… брат дал, даггер называется. И смотри, что я еще прихватила! — Она подняла с полу лежащий позади себя, легкий на вид мешок.

— Идем, — непочтительно перебила Рутка. — Я тебе и без всего верю. Верю, что с собой меня в Гейсарней твой красивый заберешь. Но я не за выгоду, а просто так, в дружбу. — И решительно засопела.

Рутта Монья, несчастливая дочь рано умершего деревенского музыканта, гмыженка, коей никогда не суждено будет стать месмой, повела Дарнейлу Киллу вниз по потайной лестнице, открывшейся прямо тут, в пустой нише, мимо которой трижды в тень сестры ходили в трапезную… Не зная, что идет она в страшное подземелье замковое последний раз в своей короткой сиротской жизни…

(1)— маленький хищный зверь

(2)— чары погружение во внешнее, бездумье, морок

========== Ядовитые корни ==========

Крепко вцепившись друг в дружку от страху, девули спускались по ступеням, скользким от бегущих то там, то тут ручейкам... странной такой жидкости, остро пахнущей болотом. Дарнейла поддерживала Рутту — все-таки старшая:

— А так всегда бывает, ты под ноги только смотри, и ничего такого. Ну, подумаешь, вонючая водица — не мысли о плохом!

— Ой, да куда ж это мы попёрлися, заколдуют нас, лягушками сделают, — подвывала младшенькая. — И знаки проклятые на стенах так и горят, будто глаза чьи!

Долго шли, всё вниз. Когда лестница вдруг уперлась в сплошную стену, Рутка обрадовалась:

— Ничегошеньки тут нет, значит, врет картинка. Пошли уж назад, сестричка! — И с надеждой потянула Дарнейлу Киллу к перилам. — Сейчас бегом и к обеду враз поспеем!

— Какая картинка? — Та уходить не спешила и даже попробовала мощную кладку. — Где видала, сказывай!

— Да у госпожи Симмерай пыль стирала, а с пюпатры листик пергамотнай цветной (1) и слетел! А там — жути ужасные, кругом нижнего флета — огонь, а посередь… — Девочка ладошками за лицо схватилась и прошептала задышливо: — Гробы! Ладушка Дарнейлушка, пойдем отсель!

— Так, ладно, ты стой тут, полосушка (2), я одна пойду. — Месма заткнула подол за пояс и ощупью двинулась вдоль стены. И пока руками по холодному, как лед, граниту водила, вроде бы почувствовала накат портала.

— Да куда идти-то? Камень впереди, недаром заперто-запечатано! — голосила тихонечко Монья, впрочем, ни на шаг от старшей товарки не отходя. — Пропадем с тобой, и косточек не соберут! Ой, что это?!

— Эх, вот я несмекалиста, чуть не забыла! — Лицо Дарнейлы освещалось золотистым сиянием. — Ну тебе дрожать, полно! Это глазок мой, бабушка, наставница покойная, подарила. Добрый свет, не жмурься! — Потянула она к себе за бретелю бояшку (да кто б и не струсил-то!), обняла — та уж бежать наверх норовила. — Сладится все, гляди — щелочка!

В четыре руки дергали, толкали — ничего; Килла от натуги пот отерла и Рутке держать окару с мешком дала, а сама глаза закрыла, да как крикнет:

— Отворись, силой своей велю! Где я пройду — никто не хаживал! Мне замков нет — я своей властью заклятие снимаю! — Кто слова ей подсказывал, молодая месма не знала, но дрогнула скала и открылся лаз! Только будто ветер сухой обеих окатил, закружилась пыль, и звон тяжелый в уши грянул… Как в набат железом ударило! Прогал узок был, дышал как живой:

— Иди-и-и! Иди-и-и к нам… — голосами жуткими зазвучал. — Ондна кареле Килла, Мать смерти!

— Что-то мне не спится. Или вправду тревожно, или я трушу. — Фаркат, не оборачиваясь, поежился от холода.

— Скажи, зачем мы к Стылому морю идем? Вроде бы, там давно никто не живет, одна пустыня да руины. — Подошедший неслышно следопыт, хоть и был удивлен, что тот его невесомые, как у зверя мелкого, шаги распознал, но виду не подал, просто накинул на плечи юноши меховую опаху.