Чтение онлайн

– А что случилось с самими Ольговичами? – спросил я.

– Вырезали. Всех. Даже младенцев, – холодно ответил Орлов. – Поймите, Модест Альбертович, времена были суровые. Междоусобица длилась несколько лет. За это время Империя потеряла четвёртую часть земель, много людей погибло. Поэтому, когда победитель определился, люди закрыли глаза на кровавую зачистку. Народ устал.

В следующие двести лет никаких политических потрясений в Империи не происходило. Даже более того. В последние тридцать лет идеи Ольговичей возродились. Сближение с Европой, перенятие опыта и культурных традиций. Многие аристократы и обычные граждане открыто поддерживали «Сенатское движение». Или, как их называли, «Сенатских». Тех, кто предлагает постепенный отход от монархии в пользу парламентской республики, но с сохранением Императорской династии. С церемониальными функциями Императора. Чтобы оставался моральным эталоном для общества.

– Более того, Модест Альбертович, – говорил Орлов. – Пятая часть генерал-губернаторов открыто поддерживает Сенатских. При этом Наше Императорское Величество не только назначает их на столь высокие должности, но и регулярно приглашает ко двору.

– А чего тут удивительного? Противовес, – пожал я плечами.

Орлов внимательно посмотрел на меня. Пожалуй, зря я это сказал. Продолжал бы играть роль семнадцатилетнего юнца. Сильного бойца, однако ничего не понимающего во властных игрищах. Ладно, уже сказано.

– Вы правы, Модест Альбертович. Основной политический клан России это мы. Державники. Те, кто считает, что у России свой собственный путь, а Европа нам не друг. Идеи Сенатских считаем вредными. Конечно, есть в них здравые зёрна, но не более. Император, учитывая раздвоение общества, где идеалы Сенатских поддерживает пятая часть населения, в том числе и аристократы, не может игнорировать это. Поэтому держит Сенатских на виду, при власти.

Короче, понятно. В прошлой жизни я этого насмотрелся вдоволь. Одни за всё хорошее против всего плохого. Другие такие же. Отличаются только цветом флажков. Мутозят друг друга, а простые люди страдают. Я сразу понял, что дальше скажет Орлов. И он не подвёл.

– Между прочим, ваши родители были на нашей стороне.

Да. Предсказуемо. Начал склонять на свою сторону. Хотя… А чего я ждал? Если честно, смалодушничал. Как только услышал, что стал наследником редуктора, понял, что ввязался во властную грызню. Как только решил, что буду мстить, понял, что в сторонке отсидеться не получится. Но мозг всё время цеплялся за то, что попал лишь в мелко криминальную разборку районного масштаба. Наваляю десятку бандитов и всё.

Но, нет. С таким-то редуктором и титулом я влип в грызню планетарного масштаба. Теперь у меня два пути. Закончить месть, найти сестру и уйти на пенсию. Или принять чью-либо сторону и продолжать борьбу. То есть вернуться к будням прошлой жизни. От которых так старательно убегал.

Я выбираю пенсию. В отличие от мелко криминальной истории уйти в жизнь мирянина будет сложней. Надо будет инсценировать свою смерть и сделать новые документы. Да так, чтобы все властные кланы убедились, что я точно умер и/или не опасен. Очевидно, что без передачи редуктора не обойтись. Но и его нужно будет передать так, чтобы не вызвать вторую междоусобицу. Тогда никакой жизни мирянина. Мы с сестрой попадём под пресс гражданской войны.

Поэтому план действий такой. Узнать подробней о властных кланах. Решить, как поступить с редуктором. После чего исчезнуть. Встреча с Орловым дала ответ на главный вопрос. Кто с кем воюет? Три силы. Державники, Сенатские и те, кого недооценивает Орлов. Общественники с Юрой-малахитом во главе.

Этот вопрос решён. Но перед тем, как приступить к оценке сил, нужно спасти сестру и «домстить».

– Вы слышали, Модест Альбертович? – вывел меня из рассуждений Орлов.

Я заметил, что он озадачен. Ожидал, что я поражусь информации о том, что мои родители из Державников. Удивлюсь так же, как удивился, что Юля супруга Вожеватова. Отличный момент, чтобы опять надеть маску озабоченного юноши. Паренька, который больше думает не о политике, а о бабах.

– Да, да, слышал. Мои родители с вами, я тоже с вами, – затараторил я. – Всё хорошо, не волнуйтесь. Сделаю, как скажите. Меня сейчас волнует, что там с Вожеватовыми? Юля? Жена? Как так?!

Вроде, поверил. Я опять превратился в юношу, желающего отомстить. В паренька, чья девушка оказалось женой наставника. А главное, этот паренёк, как само собой разумеющееся, заявил, что он с Державниками. Не нужно долго обрабатывать. Орлов был доволен.

– Игнат был другом детства нашего Императора, – продолжил Пётр Петрович уже без напускной важности. Главную задачу он решил, привлёк на свою сторону. Теперь можно расслабиться. – Они вместе росли, вместе играли. Игнат был представителем боярского рода. Род древний, обедневший. Известно было только то, что кроме младенца Гнатки никого в живых от знатной фамилии не осталось. Один только Игнат Вожеватов.

И вот десяток лет назад обнаруживаются документы, чудом уцелевшие при зачистке во время гонения на Ольговичей. Игнат-то, оказывается, Ольгович! Причём, родство крайне близкое. А с учётом того, что никого из знатного рода не осталось, Игнат становился единственным наследником состояния всех фамилий рода. А это же… – Орлов замолчал и добавил шёпотом, – четверть Империи!

Понятно, что всё наследство ещё двести лет назад разделено между победителями, но юридически… Юридически… Понимаете, Модест Альбертович, какие могут быть казусы? В общем, надвигался большой конфуз. Чтобы его пресечь, Император специальным указом лишил Игната боярского рода и отправил директором интерната в Пермь.

– И как Вожеватов на это отреагировал? – спросил я.

– А вот это тайна. И не думайте, что я что-то скрываю. Просто у меня несколько версий, и все из «надежных источников». Значит, правды не добиться. Спрятана под версиями. Кто-то говорит, что Игнат сам попросил лишить его дворянства. Кто-то клянётся, что Игнат решил возродить клан Ольговичей. В любом случае, была кое-какая заварушка. Небольшой неудавшийся государственный переворот. А вот был ли он подстроен, и кем. Может, самим Императором… В общем, тайна. Факт в том, что Вожеватов теперь обычный гражданин. Однако подчиняется напрямую Императору. Даже встречается с ним раз в несколько лет.

– А Юля?

– О, это просто. Игнат тайно женился год назад. Привёл Юлю в интернат и представил в качестве дочери. Благо возраст позволяет. По нашей информации ей девятнадцать. Зачем он так сделал? Не знаю. Что-то задумывает. Понимаете, Модест Альбертович, – голос Орлова стал опять серьёзным. – С одной стороны, Игнат под покровительством Императора. С другой, он Ольгович. То есть тот, кто может стать знаменем для Сенатских. Тот, кто может сплотить Сенатских в их борьбе за парламентскую республику.

О, понятно. Опять вербовка. Нужно придерживаться своей роли.

– Я понимаю, Пётр Петрович. Мое первое задание, втереться в доверие к Игнату и докладывать о его действиях. Так бы сделал мой отец.

Хм. Как-то топорно получилось. Сначала кряхтел по поводу Юли, а теперь в шпионы подался. Не перегнул ли я палку? Не согласился ли слишком быстро? Но нет. Судя по выражению лица Орлова, он поверил. Видимо, лёгкий успех вскружил голову и ослабил бдительность следователя.

– Ваш отец гордился бы вами! – пафосно произнёс Орлов. – А теперь расскажите, что произошло на полигоне.