Чтение онлайн

Донат что-то буркнул недовольно, но отвечать было нечего. Аргел тем временем позвонил и подбадривающее подмигнул остальным.

Довольно долго никто им не открывал – пришлось звонить ещё дважды. Наконец в доме заплакал разбуженный звоном младенец, а вслед за этим за дверью наконец раздались торопливые шаги, вспыхнул свет, и недовольный и встревоженный женский голос спросил:

– Кто там?

– Полиция, - отозвался Аргел. – Нам нужно проверить ваш дом: у нас есть информация о фетишисте, забирающемся в дома с грудными детьми и похищающем их бельё… ничего более опасного, но...

– Конечно, - дверь распахнулась, и на пороге возникла светловолосая заспанная женщина лет тридцати, босая, в длинном махровом халате в сине-белую полоску. – Проходите.

– Вы извините, что пришлось будить нас, - с сожалением проговорил Аргел, не двигаясь с места.

– Ничего… вы входите! – женщина отступила назад, оборачиваясь на плач в глубине дома. – Вы извините… она так плохо спит…

– Это вы нас простите, - сокрушённо попросил Аргел. – Мы, наверное, разуемся…

– Ох, нет, что вы, - отмахнулась она смущённо, - конечно же, проходите так…

– Спасибо, - просиял Аргел, едва приглашение было произнесено в третий раз. Он скользнул к женщине и, нежно, почти что любовно обняв её, заглянул в глаза и прошептал что-то – она обмякла в его руках, и он отнёс её наверх, в спальню, где уложил в постель и, укрыв одеялом, легонько коснулся губами лба. – Спи крепко, - сказал он на том самом древнем языке, которым пользовались в Городе, и ушёл, плотно затворив за собой дверь.

В детской же по соседству Россер тем временем, взяв крохотную девочку на руки, проделал с ней практически то же самое – и малышка уснула крепким и вполне здоровым сном.

– Её нужно часто кормить, - сказал Мар, заходя следом и внимательно вглядываясь в крошечное личико. – Она не может не есть пол суток.

– Ерунда, - покачал головой Россер. – Ничего с ней не будет. Поверь – мне приходилось усыплять даже новорожденных на куда большее время. Проснётся голодной – и только. Тебе будет приятно узнать, - добавил он, - что она нездорова – и я попрошу Аргела внушить её матери мысль проверить почки. Если я правильно понимаю, пока это вполне поправимо. Беда в том, что люди замечают такие болезни когда бывает уже поздно… будем считать это оплатой постоя, - он усмехнулся. – А сейчас пускай спит. Идём отсюда.

– Он не отступит так просто, - настойчиво повторила Козима.

– А что он теперь может? – пожал плечами Бальд, лениво потягиваясь и привлекая её к себе за талию.

Стены спальни Козимы были расписаны букетами весенних полевых цветов, а на потолке художник – и очень неплохой – изобразил летнее голубое небо с бело-золотистыми кучевыми облаками, сквозь которые словно бы просвечивало солнце. Кровать, на сейчас лежали Козима с Бальдом, стояла в самом центре и была действительно большой: фантазии и времени у её хозяйки было предостаточно, и всё это нужно было где-то воплощать. Впрочем, помимо кровати, в комнате стояла, например, и пара не совсем обычных кресел, а в комоде времён Высокого Ренессанса можно было найти вещи весьма интересные.

– Да что угодно, - ответила Козима, проводя большим пальцем ноги по голени Бальда. – Почему его не было на празднике?

– Идиотский вопрос, ты не находишь? – фыркнул Бальд. – Я бы на его месте тоже не пошёл.

– Почему никто из Старейших не голосовал за тебя? – продолжала Козима, беря в пальцы тоненькую прядку своих волос и проводя ей по плечу Бальда.

– Потому что он нравится им больше… Тор, откуда я знаю?! И прекрати меня щекотать, ради всех богов! – с внезапной яростью рявкнул он, отбрасывая её руку – Козима вздрогнула и больше от неожиданности, недели действительно подчиняясь, отодвинулась, перекинув волосы вперёд и закрыв так свою грудь от его взгляда. – Чем ты недовольна, можешь ты мне объяснить?

– Аргел опасен, Бальд, - сказала Козима, нервно потирая подушечкой большого пальца кончики остальных. – Ты сам этого разве не понимаешь?

– Теперь уже не больше, чем кто-то иной его уровня, - недовольно сказал Бальд.

– Он остался в Совете!

– Что с того? Он проиграл, Козима, - с нажимом проговорил Бальд. – Готов поспорить, что мы не увидим его в ближайшие пару десятилетий. И это как минимум.

– Он не труслив, Бальд, - покачала головой Козима.
– И вовсе не глуп.

– Он не умеет проигрывать.

– Он не считает, что проиграл.

– Довольно! – разозлился новый глава Совета, стукнув по кровати кулаком. – Чего ты добиваешься? Ведь ты добиваешься чего-то, я тебя знаю. Так чего?

– Его нужно убить, - в голосе Козимы прозвучала неожиданная страсть.

– Да ну? – язвительно переспросил Бальд. – Какое необыкновенное решение. И как это мне самому в голову не пришло? Можно бы было, к примеру, вообще не затеваться с этой историей, а просто снести ему голову, а потом победить на сравнительно честных выборах… остаётся лишь маленький вопрос. Кто убивать будет? Не желаешь сама попробовать?

– Ты всё-таки идиот, - с сожалением откликнулась Козима, дёрнув плечом. – Ты в самом деле не знаешь?

– Что именно? Кто будет его убивать? Представь себе, нет, - пропустив мимо ушей оскорбление, съехидничал он. – Не знаком ни с одним самоубийцей.

– Ну почему же обязательно «само»? – неожиданно лучезарно улыбнулась Козима.

– Да потому что — кто рискнёт связаться с Аргелом?

– Ты вправду не знаешь? – промурлыкала Козима, медленно облизнувшись.

– Я… ты-ы, - он поглядел на неё крайне изумлённо. – Ведьма! Ты имеешь в виду…

– Да, - она склонила голову и улыбнулась.

– Да он захочет полгорода за такое! – со смесью возмущения и восхищения воскликнул Бальд.

– Ну почему же «пол», - кокетливо возразила она, откидываясь на спинку кресла и задумчиво накручивая на левый указательный палец тонкую прядь своих роскошных волос. – Но теперь ты ведь вполне можешь дать ему это…

– Отдать город Леонару? – переспросил Бальд и рассмеялся.

Она тоже засмеялась и сказала:

– Он здесь не живёт. Зачем ему?

– Вот именно, - Бальд перестал смеяться. – Вряд ли он возьмёт деньгами. Он потребует чего-то необычного – и я не уверен, что готов на это.

– Пусть сперва потребует, - возразила Козима. – Отказаться всегда можно.

– Можно, - согласился Бальд, и в этот минут часы, сделанные в виде недоброй памяти Нельской башни начали отбивать очередной час. – Утро, - сказал Бальд, садясь. – Пожалуй, я вернусь к обеду, - он поднялся и начал одеваться. – Ну, или к ужину.

Козима несколько картинно растянулась на постели, лениво прикрывшись белоснежной простынёй тончайшего льна, и зевнула. Бальд послал ей в ответ усмешку, однако подходить не стал: праздник кончился, и ему, как новому Главе Совета, следовало заняться делами.