Чтение онлайн

Парень крепко сжал трясущейся рукой посох. Открывал и закрывал рот, не зная, как выразить одолевающие его эмоции.

А вот Эрик, зачерпнул снега, закинул в рот, прожевал, сплюнул и едко заметил:

— Не ссы, нормально всё будет, да?

— Ну, я…

— Охренеть… Это мы сделали, да? Мы? — тихо прошептала Луиза, перебив их спор. — Как так? Что?

Кляйн же снял шлем, почесал в затылке. А по его губам скользнула шальная безумная улыбка.

— Это хаос, сладкая!

— Папочка, а когда ты вернёшься? — встревоженно спросила черноволосая девочка восьми лет, вцепившись в пояс огромного, заросшего тёмной бородой мужчины.

Он тепло улыбнулся и взъерошил волосы непокорной шевелюры.

— Скоро, колючка. Ты даже не успеешь выйти замуж!

— Я не хочу замуж! Я хочу, чтобы ты не уходил!

Девочка сильнее вцепилась в отца, а тот, присев на корточки, тихо произнёс, глядя в багровые глаза:

— Так надо, дочка. Слушайся тётю, тренируйся и кушай овощи!

— Овощи! Фи! И мальчики противные! И слабые, не такие, как ты!

— Они ещё вырастут, Каэли. И тогда тебе придётся догонять. А пока будь сильной!

Он обнял дочь, а она, схватившись за него, сквозь подступающие слёзы воскликнула:

— Я не хочу без тебя!

И, всхлипнув, разревелась. Мужчина, обняв её, лишь тяжело вздохнул и посмотрел на стоявшую позади женщину.

— Позаботься о ней, сестра.

— Куда же я денусь, — подойдя ближе, хмыкнула та, положив руку на плечо плачущей девочки. — Только смотри, не помри там, братец. Иначе, когда придёт и моё время, найду тебя и оторву рога.

Тот демонстративно провёл пальцем по уходящим назад черным придаткам и усмехнулся:

— Обязательно!

— Иди уже, Тайрон, — махнула ладонью она, осторожно отрывая от него хлюпающую носом девочку. — Долгие прощанья — лишние слёзы.

Взвалив походный мешок на плечо, айшал сглотнул ком в горле, последний раз потрепал дочь по голове и под крик «папа» вышел со двора.

После произошло много всего. Долгое путешествие на корабле, потом не менее долгое путешествие по тундре, пока он не встретил небольшой род оленеводов. Изучение их языка, обычаев, совместное кочевье с принявшей его семьей.

Было тяжело. Холод, на который аборигены, казалось, совсем не обращали внимание, мясная диета, после которой он мечтал о тех самых овощах. Не самые приятные запахи, подчас крайне странные традиции. Но привык. К тому же, примитивные традиции, кое в чём оказались крайне хороши.

Северяне прежде всего ценили силу. А уж её у идущего по «пути гармонии» полудемона оказалось с лихвой. Несколько поединков и косые взгляды в его сторону сменились страхом и уважением. Есть сила, к которой они привыкли, а есть подавляющая мощь, сравнимая со стихией. И если ты умён, то не станешь спорить с ураганом, невзирая на навыки владения копьём.

Сначала он слушал. Учился. А потом медленно стал говорить сам. О свете и тьме, демонах и богах. Богатстве и бедности, ремёслах. Он не мог улучшить их быт среди скудных ресурсов тундры. Постепенно, под влиянием его речей, род откочевал южнее, где есть леса, а там прошедший специальное обучение маг смог найти и металлические руды.

Железо, которое оленеводы получали через торг с Голхафеном, ценилось. К тому же, он ковал сам и учил всех желающих. Его уважали, слушали, пусть истории про тёмных богов и их последователей, жестокую страну завоевателей северным оленеводам оказались не близки.

«У них сильные духи, раз они берут, что хотят. Сильнее твоих»

В красках описывая могущество империи немёртвой мерзости, он перестарался. Местные увидели ситуацию не так, как он бы хотел.

«Их вождь бессмертен? Хорошо. Крепко род держит».

Концепции порабощения, власти тьмы для них оказались бесконечно далеки. Их собственные конфликты, как правило, заканчивались тотальным вырезанием противников. В общем, слова, к которым Тайрон привык с детства, как и к презрению нормальных рас, не запятнанных первородным грехом, в родах оленеводов не получали отклика.

Зато примитивные низкие слова о том, что на торге им дают несправедливую цену, они прекрасно поняли. А когда их собственные люди выковали первый наконечник копья, страх остаться совсем без полезного металла пропал.

Многие рода из тундры приходили к стойбищу Тайрона. Со многими из них он вёл тихие беседы за чашкой чая, а потом и напитков покрепче. Он обещал торговлю, справедливые цены. А когда сумел настроить портал, через который разово доставили десяток бочек с гномьим пойлом, дело сдвинулось.

Через четыре года его пребывания в суровой тундре кочевья пришли в движение, решив забрать причитающееся в Голхафене. Айшал выполнил свою роль, как не противна свету резня и кровь.

Они были воодушевлены, жаждали наживы и славы. Ударили хитро, сразу выбивая лидеров, оставляя поселение без руководства. К сожалению, хватило одного недоучившегося студента, чтобы изменить ситуацию.

Оленеводы храбрились, но Тайрон видел, как они оказались глубоко шокированы. Благо, в итоге, их гордость и желание поквитаться оказались сильнее здравого смысла. Воины готовились всё лето, сменили тактику, нашли союзника. И опять умылись кровью, сильнее, чем раньше. Умерло и несколько шаманов, которые заинтересовались магией чужаков и которых Тайрон немного обучил.

После второго поражения айшал очень аккуратно предложил свою помощь в обучении тому, как воюют легионы. Удалось собрать совсем небольшую группу, из самых ближайших знакомых, уважающих лично его.

С весны они мастерили щиты, учили воинов строю…

Получалось плохо. В тундре каждый сам себе воин, какая слава в том, чтобы колоть копьём из-за чужой спины? Кто-то старался, в основном те, кто сами сталкивались в бою с легионом и выжили. Таких не много, часть ушла в тундру со своими стадами и больше не появились на горизонте. Испугались.

— Большой, тут соседи пришли!

Поморщившись, айшал выплыл из воспоминаний и, открыв скрипнувшую дверь, вышел на улицу, прищурившись от яркого, отражённого от снега солнца. На подворье было многолюдно: играли дети, в кузнице непрерывно стучали молоты, в полусотне шагов тренировались строю воины.

Рядом с помощником и учеником Тынэнкеем стояло несколько знакомых мужчин, заставив айшала улыбнуться. Похоже, их армия станет сильнее. Едва он вскинул руку в приветствии, на груди потеплело.