Между нами химия
Шрифт:
— Золотарева, ты что, совсем уже? Смотри куда прешь? — грозно пригрозил мне Кирсанов, удерживаясь ладонью за нос. Что-то я сомневаюсь, что он просто мимо проходил… — Ты мне нос сломала, ай, как же больно…
— Евгений Николаевич, во-первых, я больше не Золотарева. А во-вторых, Вы плохенько симулируете, я даже от смеха слезу бы не пустила. — Уже готовилась уйти, потому что и без того опаздывала на лекцию. Но мой злейший враг попытался остановить меня, напрочь забыв о своей «травме» и слегка хватаясь руками за мой живот.
— Жень, постой… Мне нужно с тобой поговорить…
— Нам не о чем с Вами разговаривать, Евгений Николаевич. А теперь извините, но мне некогда…
— Женя… — его голос прозвучал твердо и неуверенно, а словно сорвался с уст от отчаяния, в последней надежде. — Прошу… Я 9 лет представлял нашу с тобой встречу, прокручивал в голове сценарии того, что скажу… И, пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, ты не сможешь меня простить, но хотя бы будешь знать обо всем, — прикрыла глаза, наслаждаясь его сладкой хрипотцой в голосе. И ведь так красиво поет, гад. Очень сложно не поддаваться его чарам. Но однажды я поддалась, и это обернулось настоящим кошмаром для меня. Я больше не позволю ему так со мной поступать, никогда…
— Евгений Николаевич… Предлагаю забыть обо всем, что было раньше между нами. Я, например, уже все вычеркнула из своей памяти. Я принимаю то, что мы будем видеться с Вами часто, если не ежедневно. И пусть наши отношения остаются на уровне профессор-декан. Я буду уважать Вашу должность, не более. Обещать уважать лично Вас я просто не могу, по личным соображениям. И да, прошу обращаться ко мне Евгения Марковна и впредь больше не подходить ко мне с вопросами, не касающимися работы. Договорились? — Женя отрешенно смотрел в пол, а на его лице отражались все его эмоции — он был явно раздражен моим ответом. Но тем не менее выпустил меня, освободив мой животик от неприятного захвата его мягких ладоней.
— Я Вас понял… Впредь буду обращаться к Вам только по рабочим вопросам, — глянул на большие часы и сделал недовольную мину. — Евгения Марковна, Вы опоздали на целых 15 минут. Если подобное повторится еще раз, я буду вынужден сообщить об этом ректору. Пожалуй, надо бы ввести штрафные санкции для профессоров, а то что-то Вы расслабились, я смотрю… — вот же ж. Кровь по венам начала закипать от злости на этого гада…
— А Вам разве можно опаздывать? — выкусите, господин декан.
— Мне можно все! По крайней мере, больше чем тебе, Золотарева! — огрызнулся, оскалив свои белоснежные зубы.
— Славина! — воспротивилась я.
— Для меня ты как была Золотаревой, так Золотаревой и останешься! — подмигнул, но совсем не так, как это делают влюбленные мальчики. Это больше напоминало предупреждение, нежели жест добра.
Кирсанов
Войдя в профессорскую, сразу заметил ЕЕ. Она сидела за последним столом, демонстративно прикрыв свое лицо непонятным журнальчиком и грызя яблоко.
Я сразу понял, что это ОНА…Между нами всегда была какая-то необъяснимая связь. И Золотарева, словно предчувствуя, что я сейчас войду в профессорскую, специально закрылась ото всех…
Маленькая ядовитая девчонка! А я ведь сразу хотел извиниться, объясниться, умолять простить…
Но вместо этого ужасно разозлился на нее… Ну как так? Я уже и поздороваться успел, и даже будущим коллегам ручки поцеловал за знакомство. А она так и не отвлеклась от своего дурацкого чтива.
Психанул и опять поступил необдуманно, импульсивно, собственно так, как всегда и вел с ней себя раньше. И вроде ведь ученый, мозги должны были встать на место, светлая голова… И тут на тебе — Золотарева опять выводит меня из себя, даже не стараясь этого сделать.
С силой надавил на книгу, пытаясь привлечь внимание к собственной персоне. Но она даже глаз не подняла, не сразу. Вместо этого продолжала бегать глазами, словно дочитывала интересующее ее предложение. Словно какое-то там предложение в дебильном журнальчике куда важнее меня самого! Вот те раз…
А потом Женя все же взглянула на меня. И я просто сдох. Черт, как я мог сам отказаться от нее? Нет, я понимаю, что другого выбора тогда не было. Но я мог что-то придумать! Не стал искать выхода, испугался… В первую очередь испугался себя и своих чувств. Потому что я точно знал, что втюрился, и что это на всю жизнь. И я за 9 лет не раз пожалел, что сам лишил себя любви… Да ладно, отвлекся я что-то.
— Я смотрю, Вас не учили здороваться со своим начальником. Могли хотя бы эту дурацкую книгу убрать для приличия! — Женя смотрела на меня растерянно и испуганно, будто не веря своим глазам. А еще провела ладошкой перед собой, и я убедился окончательно, что она сомневается сейчас в своей адекватности. Решил съязвить, идиот. — Аууу, Евгения Марковна, Вы разговаривать умеете? — для наглядности пощелкал пальцами перед ней, отчего Женя пришла в себя.
– Евгений Николаевич, разве может декан химического факультета называть дурацким чтиво о самой химии. Ай-яй-яй, — недовольно покачала головой, продемонстрировав мне литературу, которую читала. В тот момент узнал прежнюю Золотареву, язва, но такая милая блин. Даже на миг улыбнулся…
Не хотел обсуждать с Женей отношения при ее коллегах, которые с сегодняшнего дня стали моими подчиненными. Еще немного пообщался с ними, пошутил, но краем глаза все же наблюдал за Женей.
Она с интересом осматривала меня. Ловил ее взгляд на лице, плечах и…
— Золотарева, Вы что, пялитесь на мой зад? — опять вырвалось само. Хотел ее задеть, дурацкая привычка, выработанная за год первого курса.
— Да что я там не видела, Евгений Николаевич! — ее фраза кольнула, задела за живое… Что она там не видела! Как она права. В голову ворвались воспоминания той ночи, нашей единственной ночи. Плавные изгибы ее тела, слегка вьющиеся волосы почти до поясницы, милое личико и эти большие глазищи, с доверием смотревшие на меня… Она отдала мне самое ценное, что имела, а я оттолкнул ее, притом так глупо… Невероятная Золотарева, как я мог ее отпустить?
И было неважно, что Женька запятнала мой костюм содержимым ее рта. В голове крутились мысли, что я кретин, и нет мне прощенья… Машинально протер пятно салфеткой.
Остальные дамы с неподдельным интересом рассматривали меня, строили глазки, скручивали губки в трубочку и слащавым голосом интересовались о моих научных подвигах, о моей работе и прочих мелочах жизни.
Я привык к женскому вниманию. И мне это льстило. Но я никогда не обещал женщинам серьезных отношений, потому что мое сердце уже давно принадлежало ЕЙ. И я сделаю все, по крайней мере попытаюсь сделать так, чтобы она меня выслушала. А потом — будь что будет.
— Евгений Николаевич? Уже успели познакомиться с нашими очаровательными дамами? А я Вас в кабинете жду-жду, а Вы, оказывается, уже здесь? — Дмитрий Алексеевич пожал мне руку, и я был искренне рад видеть старого знакомого. Потому что не виделись мы уже больше года, а все формальности обсуждали по телефону. — Давайте я Вас все же представлю… Не зря речь готовил?
— Да что Вы, Дмитрий Алексеевич. Какую речь? Будете рассказывать, каким я оболтусом был в универе? — Женька с ненавистью таращилась на меня… И я понимал, что еще чуть-чуть, и спичка заполыхает. Да я и не ожидал другой реакции.