Чтение онлайн

Во-вторых, это абсолютизация производственных и экономических факторов положения государств в капиталистической системе (влияние «экономического редукционизма»). В этом смысле политика государств и их взаимоотношения друг с другом во многом являются производными от их экономического потенциала, доступа к ресурсам и передовым технологиям. Процессы формирования и эволюции мирового политического порядка оказываются тесно связанными и даже неотделимыми от процесса развития «капитализма как миросистемы…», в ходе которого «создаются все более мощные космополитическо-имперские (или корпоративно-национальные) блоки властных и предпринимательских структур, обладающих возможностью расширять… масштаб мировой капиталистической системы» [44] .

В-третьих, это убеждение в том, что общественные отношения (в том числе и в сфере международной политики) всегда основаны на эксплуатации между доминирующими и подчиненными социальными группами (развитыми государствами и странами периферии). При этом капиталистическая мир-система не только способствует увеличению разрыва между богатым «ядром» и бедной «периферией», но также формирует отношения зависимости, от которых последняя не в силах освободиться [45] . С этой точки зрения природа любого общественного порядка определяется экономическим неравенством между классом «производителей» (обладающих рабочей силой) и классом «эксплуататоров» (владеющих средствами производства и технологиями), а преобладающие нормы и институты произрастают из материального фундамента социума и служат закреплению и воспроизводству существующих властных отношений.

Современную международную систему неомарксисты считают продуктом исторической эволюции капиталистической мир-системы, состоящей из суверенных государств, «главными характеристиками которых являются территориальная обособленность и ограниченность межгосударственной системой». При этом одна из ключевых функций суверенных государств заключается в том, что они определяют правила, в соответствии с которыми товары, капиталы и рабочая сила могут пересекать их границы, а также формируют нормы, касающиеся прав собственности внутри страны [46] .

Так же как и последователи неореализма, сторонники неомарксистской парадигмы придают ключевое значение конфликту и борьбе в качестве важнейшего фактора общественной жизни. Так, неомарксизм рассматривает конфликт (классовую борьбу) в качестве «процесса постоянного и непрекращающегося совершенствования человеческой природы и формирования новых паттернов общественных отношений, которые меняют правила игры и из которых… рождаются новые формы конфликтов» [47] . При этом любые общественные институты являются следствием развития исторического процесса и прежде всего эволюции производительных сил общества.

Делая акцент на институтах и институционализации с точки зрения поддержания стабильности мирового порядка, сторонники неомарксистского подхода уделяют особое внимание феномену «гегемонии» как специфического общественного устройства, основанного главным образом на согласии подчиненных общественных групп с существующей системой властных отношений. Так, один из самых известных неомарксистов XX в. А. Грамши считал, что залогом стабильности любого общественного порядка является достижение социального компромисса, отражающего текущее соотношение общественных сил. С его точки зрения, господствующий класс занимает доминирующее положение не с помощью насилия, а с согласия остальных общественных групп, вместе с которыми он формирует «исторический блок» – «сложный, противоречивый ансамбль суперструктур, отражающих всю совокупность общественных отношений производства…» [48] . А. Грамши использовал это понятие для описания «взаимно поддерживающих обоюдных отношений между социально-экономической базой и политико-культурными практиками (надстройкой), которые вместе составляют фундамент данного порядка…» [49] , уделяя особое внимание роли нематериальных, идеальных факторов в сохранении устойчивости конкретной системы общественных отношений. При этом «исторический блок» представляет собой нечто большее, чем просто политический союз элит, объединенных общими материальными интересами и ценностями. Это объединение различных общественных интересов, распространяемых в обществе не только ради достижения политических и экономических целей, но и для обеспечения более широкого культурного и морального единства [50] . Именно поэтому «исторический блок» неизменно опирается на комплекс как материальных (производительных) сил, так и институтов и идеологий, представляя собой союз различных общественных групп, организованных вокруг совокупности гегемонистских идей, доминирующей идеологии, нацеленной на укоренение гегемонии в обществе посредством классовых союзов [51] .

Стабильность мирового порядка зависит от способности доминирующего государства сформулировать адекватный идеологический проект, оправдывающий силовое неравенство путем апелляции к тем благам и преимуществам, которые менее могущественные державы могут извлечь при условии сохранения статус-кво. Как следствие, распространение норм и ценностей гегемонистского государства является ключевым нематериальным фактором стабильности всей системы общественных отношений. Поэтому гегемония предполагает не только возвышение «обладающих несоразмерной мощью» международной коалиции классов и сил, но и распространение «определенных форм общественных, экономических и политических институтов, разделяющих идеологические убеждения, рассматриваемые в качестве универсальных…» [52] . Международные институты являются главным механизмом артикуляции и распространения гегемонистских ценностей и норм, легитимирующих гегемонистский порядок, способствующих его расширению, а также позволяющих «контролировать элиты периферийных стран и поглощать антигегемонистские идеи» [53] . В этой связи возвышению исторического блока и формированию гегемонии неизменно сопутствует процесс установления и функционирования международных организаций, посредством которых выражаются универсальные нормы гегемонистского порядка. Как следствие, устойчивость гегемонии обеспечивается благодаря распространению разделяемых идей и ценностей, воплощенных в международных правилах и нормах, определяющих границы конкретного мирового порядка.

В целом для неомарксистского понимания мирового порядка характерны «историцизм» (всякий мировой порядок ограничен временными рамками и выступает результатом исторического развития общества) и акцент на эволюции производительных сил, определяющих характер преобладающих властных отношений. Нормы, ценности и институты, составляющие ядро всякого мирового порядка, являются отражением интересов наиболее производительной социальной группы и призваны оправдывать ее лидерство в рамках всей общественной системы. Кризис мирового порядка наступает тогда, когда существующие институты перестают адекватно отражать изменения, происходящие на уровне экономического базиса в масштабе всей миросистемы (в результате конкуренции между государствами и частными корпорациями, технологических прорывов и их последствий или как последствие издержек капиталистической экспансии). В этом случае неизбежно кардинальное изменение не только экономического уклада, но и всей совокупности политических структур, обеспечивающих системную стабильность.

Для данной парадигмы в теории международных отношений характерно понимание социальной реальности как «конструируемого» феномена, а не как объективной данности (неореализм), не зависящей от субъективного восприятия. В частности, в области международной политики эта установка обусловливает отношение к национальным интересам как к переменным, зависящим от того, каким смыслом наделяют их государства, политические элиты, общество и т. д. Поэтому на поведение государств существенное влияние оказывают не столько материальные структуры (баланс сил, уровень экономической и военной мощи, полярность международной системы), сколько их собственные представления о себе и окружающем мире, на основе которых формируются их интересы и ожидания в отношении других социальных субъектов.

Главная особенность конструктивистского понимания природы мирового порядка заключается в убеждении, что любой порядок проистекает не только из баланса сил, международных институтов или режимов, но и из внутренних ценностей и принципов стран, составляющих международное общество. С этой точки зрения, например, фундаментом современного либерального мирового порядка являются демократические государства с республиканской формой правления, общества которых разделяют ценности демократии, прав человека, верховенства закона, рыночной экономики и т. д. Центральную роль в рамках конструктивистской парадигмы играет понятие идентичности (понимание «себя» по отношению к «другим»), на основе которой и формируются интересы социальных акторов. Сами идентичности также имеют социальную природу (формируются в результате взаимодействия различных субъектов) и, как следствие, могут меняться и менять интересы разделяющих их акторов [54] .

Конструктивисты рассматривают порядок в международной политике как результат определенного соглашения между социальными субъектами (людьми, государствами, транснациональными группами, международными организациями и т. д.), специфика которого обусловлена их восприятием реальности и идентичностью. Сторонники конструктивистского направления ключевое значение придают нормативной структуре мирового порядка, формирующей идентичности и интересы акторов, а также регулирующей их деятельность на основе определенных социальных правил [55] . Именно нормы, по мнению конструктивистов, являются фундаментом всякого политического действия, в том числе в международной сфере. Они «формируют решения, придают смысл действиям и обеспечивают людей посредником, с помощью которого они могут осуществлять коммуникацию» [56] . Таким образом, нормы, взаимные ожидания и идентичности, а не характер распределения материальных ресурсов (как утверждают реалисты) определяют структуру международной системы. При этом, по мнению конструктивистов, распределение материальной мощи, безусловно, воздействует на расчеты государств, но то, как это происходит, всегда зависит от интерсубъективных пониманий и ожиданий, составляющих «ядро» их представлений о «себе» и «других» [57] .

В качестве одного из важнейших факторов порядка в международной политике конструктивисты рассматривают «конституционные структуры» ("constitutional structures"), относящиеся к числу ключевых международных институтов и представляющие собой «взаимосвязанные совокупности интерсубъективных убеждений, принципов и норм», определяющих сущность легитимности в международной политике, а также основные параметры правомерности действий государств [58] . Конституционные структуры, как подчеркивает А. Санта-Круз, формируются в результате практики наиболее значимых акторов (в международной политике – прежде всего великих держав), взаимодействие которых направляется интерсубъективными ожиданиями с целью решения ключевой проблемы – упорядоченного сосуществования в анархической международной системе [59] . К числу конституционных структур могут быть отнесены такие фундаментальные институты, как государство, суверенитет, международное право и дипломатия, поскольку все они, во-первых, формируются на основе общего понимания и разделяемых ожиданий и, во-вторых, призваны обеспечить относительный порядок в международной политике. Например, суверенитет предполагает, что государства исходят из взаимного признания прав друг друга принимать независимые внутри – и внешнеполитические решения (определять форму политического режима, выбирать союзников и т. д.). При этом согласно принципу суверенитета, государства признают права и обязанности друг друга, а также принимают на себя соответствующие обязательства (уважать территориальную целостность и неприкосновенность границ друг друга, не вмешиваться во внутренние дела суверенных государств и т. д.). Эти общие понимания и основанное на них поведение (паттерны) государств, по мнению конструктивистов, представляют собой одну из фундаментальных опор любого международного порядка.