Чтение онлайн

Исламская традиция приписывает Аврааму множество самых различных обычаев, которые он ввел в употребление. Упомянем здесь лишь три. Первый – это ритуал обрезания [58] , который был изобретен для того, чтобы можно было отличить тело мусульманина, павшего в битве, от тел неверующих и похоронить его должным образом.

Второй – обычай носить широкие восточные штаны, называемые сирвалъ. До времени Авраама единственной одеждой была та, что надевают сейчас паломники, идущие в Мекку. Эта одежда называется ихрам и состоит из шерстяной набедренной повязки и еще одного куска материи, который накидывают на плечи. Авраам нашел подобное одеяние неподобающим, но будучи по натуре скромным человеком, обратился к Господу с вопросом, можно ли его чем-нибудь дополнить. В ответ на его просьбу из рая был ниспослан архангел Гавриил. Он принес с собой рулон ткани, из которой вырезал первую пару шаровар-сирваль и научил Сарру (которая была первым человеком после Идриса, использовавшим иголку), как их сшить. Тем временем Иблис, завидуя искусству ангела, сказал язычникам, что ему известен более удобный и экономичный способ изготовления брюк, и выкроил в качестве доказательства своих слов узкие европейские штаны, которые в наши дни порока и разврата носят и некоторые жители Востока. Третьим изобретением Авраама была седина. Прежде невозможно было отличить молодого человека от почтенного старца, но патриарх попросил Аллаха, чтобы он наделил пожилых людей какой-нибудь отличительной чертой. Его просьба была услышана, и в мгновение ока борода Авраама стала белоснежно-белой. Кроме того, аль-Халиль придумал сандалии, ведь до этого люди ходили босыми.

Аврааму было обещано, что Аллах не заберет его к себе, пока он сам не выскажет вслух такого желания. Поэтому когда наступил день, в который ему было предначертано умереть, Вседержителю пришлось хитростью заставить его произнести нужные слова, ведь его «друг» не изъявлял желания отправиться в мир иной.

Как мы уже говорили, отличительной чертой Авраама было гостеприимство. Увидев однажды согбенного летами старца, ковылявшего в направлении его лагеря, он отправил своего слугу вместе с ослом помочь ему. Когда странник подъехал к его шатру, Авраам пригласил его внутрь и выставил перед ним угощение. Но не успел гость начать вкушать пищу, как немощь его, как показалось Аврааму, усилилась: он с трудом мог поднести кусок ко рту.

В конце концов аль-Халиль, взиравший на старика с удивлением и жалостью, спросил:

– Что с тобой, почтенный?

– О, это все старческая слабость, – прозвучал ответ.

– Сколько же тебе лет? – поинтересовался Авраам и, услышав ответ, воскликнул: – Неужели и я через два года стану таким же, как ты?

– Несомненно, – усмехнулся незнакомец.

Тогда аль-Халиль взмолился: «О Господи, прошу Тебя, забери мою душу, пока я не достиг такого же жалкого состояния!» Не успел он произнести эти слова, как шейх, который был не кто иной, как изменивший свое обличье Азраэль, подпрыгнул к Аврааму и забрал его душу.

Почившего Авраама погребли в пещере Макпела в Хевроне, рядом с его женой Саррой. Сын его Исаак и внук Иаков, когда пришло их время, были похоронены там же. Однако не следует думать, что все они лежат в виде мертвых тел в могилах; они не мертвы, а живы*.

Эти пророки, подобно Давиду и Илии, до сих пор являются иногда, чтобы помочь рабам Божьим в час нужды или в минуту угрожающей им опасности. Вот одна любопытная история, которую я изложу в том виде, в каком услышал ее [59] от главного раввина евреев Хеврона.

Один паша, которого направили в Палестину собирать налоги несколько столетий назад, прибыл в Хеврон и сказал еврейской общине, что, если в трехдневный срок ему не заплатят большую сумму денег, их квартал разграбят и разнесут в щепки.

Евреи, жившие в Хевроне, были очень бедны и даже не надеялись собрать нужную сумму денег. В столь ужасном положении, в котором они оказались, им оставалось только поститься и воссылать к небесам молитвы. Всю ночь, предшествовавшую тому дню, когда они должны были заплатить налог, они провели в синагоге в непрерывной молитве. Где-то в полночь они услышали громкий стук, раздававшийся у одних из ворот, находившихся в их квартале. Несколько человек встали и, дрожа от страха, спросили, кто смеет беспокоить их в такой час. «Друг», – послышался ответ, но люди все равно не решались открыть. Тогда пришелец просунул свою руку прямо сквозь дверь и поставил в углубление в стене большой мешок. Потом рука сразу исчезла, и все стихло. Когда мешок развязали, в нем оказалось ровно столько золота, сколько требовал паша. На следующее утро евреи предстали перед своим притеснителем и положили деньги к его ногам. Увидев мешок, паша весь побелел и спросил, где они достали деньги. Евреи рассказали все точь-в-точь, как было на самом деле, и тогда паша признался, что этот мешок принадлежал ему, пока прошлой ночью к нему в лагерь, хотя он и хорошо охраняется, не проник старец в сияющем одеянии и не забрал мешок, пригрозив паше немедленной смертью, если тот совершит малейшее движение или скажет хоть слово. Он понял, что сам аль-Халиль пришел помочь евреям, и попросил у них прощения за свое жестокое обращение. И по сей день иудеи, живущие в Хевроне, показывают нишу в стене, куда Авраам положил мешок с деньгами.

Лежа на смертном одре, наш отец Адам так страшился мысли о смерти, что послал своего сына Сета к райским вратам, чтобы тот попросил охранявшего их херувима дать ему хотя бы один плод с Древа Жизни. Ангел не мог исполнить его просьбу, однако он был так тронут печальной судьбой падшей человеческой расы, что, улучив момент, когда Аллаха не было рядом, отломил от дерева одну веточку с тремя прутьями и передал ее посланнику. Однако по возвращении Сет нашел своего отца уже мертвым. Он посадил веточку у изголовья надгробия своего отца, она дала корни и разрослась в дерево, пережившее много веков. Дерево это выжило даже после потопа, но было забыто человечеством.

Дальнейшая его судьба связана с именем патриарха Лота. Все знают историю о его жене, которая была обращена в соляной столб. Ныне этот столб – одна из самых удивительных достопримечательностей, находящихся неподалеку от горы Усдум на южном берегу моря, которое носит имя Лота. Но вернемся к самому Лоту. Однажды он впал в такой страшный грех, что, когда, наконец, глаза у него открылись, он и не надеялся заслужить спасение. Он уже решил покончить с собой, но тут явился ангел, посланный Аллахом, и сказал Лоту, чтобы он набрал кувшин воды из реки Иордан и полил этой водой маленькое деревце, что растет в горах у могилы Адама. Ангел также добавил, что если это деревце разрастется, то оно принесет добро всему человечеству. Лот с радостью поспешил выполнить данное ему поручение.

В тот день, когда он отправился в путь, стояла страшная жара и дул сухой, знойный ветер, который арабы называют сирокко. С трудом взбираясь по крутому подъему к тому месту, где сейчас находится постоялый двор «Гостиница доброго самарянина», он увидел паломника (некоторые говорят, что это был русский), лежащего у края дороги. Похоже было, что он вот-вот готов испустить дух. Лот, будучи человеком добросердечным, опустился на колени и подал умирающему глоток воды. Паломник, который был не кто иной, как дьявол в человеческом обличье, одним глотком опустошил весь кувшин. Лот был просто ошеломлен.

Не сказав ни слова, он снова побрел к берегу реки Иордан, еще раз наполнил свой сосуд и отправился обратно. Однако, когда он прошел добрую половину пути, Сатана опять воспользовался его милосердием и, обернувшись усталым путником, выпил одним глотком всю воду. Третья попытка Лота донести воду до места назначения также не увенчалась успехом. В конце концов отчаявшийся грешник бросился на землю и взмолился: «Если я не напою жаждущего, то добавлю к своим прегрешениям еще один грех. Однако если я буду отдавать свою воду каждому несчастному путнику, которого встречу на своем пути, как я донесу воду до дерева моего спасения?!» Лот уснул, охваченный смертельной усталостью и горем, прямо там, где лежал. Во сне ему снова явился ангел, который рассказал, кем на самом деле были умирающие паломники, и добавил, что безграничное милосердие Лота пришлось по душе Аллаху, он отпустил ему все грехи. Что же касается дерева, то его уже полили ангелы.

Лот почил в мире, а дерево буйно разрослось. Однако дьявол не прекращал строить козни в надежде его уничтожить и в конце концов преуспел в этом. Он уговорил Хирама [61] срубить его на строительство храма царя Соломона.

Дерево отправили в Иерусалим, однако архитектор, найдя ствол непригодным, приказал выбросить его в долину к востоку от Иерусалима, где оно долгое время служило пешеходным мостиком над Кедроном, пока к Соломону не приехала Белкис, царица Савская. Приблизившись к городу и увидев мост, через который ей предстояло перейти, она пришла в восхищение от этого совершенного творения природы. Царица отказалась ступать ногами на мост; вместо этого она преклонила колени и начала молиться. Мудрый царь Израильский, вышедший навстречу своей гостье, был немало удивлен ее странным поведением. Но когда Белкис объяснила ему, откуда попал сюда этот ствол и какой цели он должен послужить, царь приказал его поднять, аккуратно почистить и отнести в одну из сокровищниц храма. Там он пролежал до тех пор, пока из него не сделали Крест, на котором был распят Иисус. Каждый, кому интересно увидеть современный каменный мост, перекинутый через Кедрон недалеко от столба Авессалома, может заметить несколько крупных камней, на которых некогда лежало дерево Животворящего Креста*.

Достигнув границ Палестины, община Бени Израиль (сынов Израиля) разбила лагерь рядом с Вади-Муса [62] (долиной Моисея). [63]

Как-то вечером, вскоре после того, как они там обосновались, Гарун (Аарон) указал Мусе (Моисею) на один отдаленный холм: залитый теплыми лучами заходящего солнца, он был особенно зелен и трогательно прекрасен. Гарун выразил желание подняться на этот холм. Муса пообещал, что они отправятся туда завтра.