Чтение онлайн

Националисты – сложная публика. Слегка перефразируя Довлатова: ты пытаешься что-то доказать националисту, приводишь факты, доводы, аргументы. Взываешь к логике и здравому смыслу – но обнаруживаешь, что ему просто не нравится твое лицо.

Там, где возникает национализм, историческая наука почему-то имеет свойство заканчиваться. А разве не приятно узнать, что народ, к которому ты принадлежишь, – древнейший на планете, а род человеческий возник не где-нибудь, а в пределах МКАДа, или по крайней мере на территории РФ. Как удобно задирать нос «по праву рождения».

Разбирая миф, вынесенный в заголовок, ответим на три вопроса:

1. Насколько древние останки людей найдены на территории России?

2. Можно ли сказать, что это русские?

3. Можно ли сказать хотя бы, что это предки русских?

Не будем всерьез обсуждать построения квазиученых, плетущих про «древнерусские города» в палеолите {118} . Российским археологам и без таких фантазий есть чем похвастаться. На территории нашей страны – ряд уникальных памятников, которые относятся к самому раннему периоду заселения Евразии современными людьми. Достаточно упомянуть Костенки (Воронежская область, более 40 000 лет), Сунгирь (Владимирская область, более 30 000 лет), недавно описанный Усть-Ишим (Омская область, 45 000 лет!).

Однако давайте немножко остудим патриотический пыл – мы же ищем научную истину, а не тешим свое самолюбие, верно?

Представим себе, что где-то на пустыре найдена стоянка каменного века. Значит ли это, что подросток, живущий в многоэтажке в нескольких километрах от стоянки, – прямой потомок кроманьонцев, промышлявших здесь в незапамятные времена? Подростку, конечно, хотелось бы так думать… Но его родители помнят, как всего 20 лет назад они прилетели сюда за полторы тысячи километров на заработки. В древности самолетов не было, однако с палеолита население на данной территории, скорее всего, сменилось многократно. Еще в XIX в. археологи понимали: миграции и войны рано или поздно затрагивают практически любую населенную часть суши (за исключением совсем изолированных островов), а гены перемешиваются каким угодно образом. Скажем, гейдельбергские люди, населявшие Пелопоннес сотни тысяч лет назад, не сидели там безвылазно, постепенно эволюционируя в древних греков. А современные жители Греции не ведут свой род напрямую от легендарных эллинов. Если

рядом с вашим домом нашли скелет – его родственные связи лично с вами еще предстоит доказать. Другое дело, если цель – не научная истина, а подпитка амбиций или подтверждение права некой группы на данную территорию. Но к науке это не имеет отношения.

Строго говоря, мы не можем определить даже расовую принадлежность людей верхнего палеолита – что уж говорить об их «национальности»? Любой антрополог вам скажет, что это понятие вообще не применимо к столь отдаленной эпохе.

К слову, первое упоминание о славянах в письменных источниках относится к VI в. н. э., а народ рос впервые упоминается в летописях IX в. Впрочем, дабы меня не обвинили в «русофобии», можно взять какой-нибудь другой народ. Допустим, слово «татары» в качестве названия народности впервые употребляется с VIII в.; причем этот этноним обозначал совсем не тот народ, который ныне населяет Татарстан.

Надо добавить, что «древность» народа (а тем более древность его названия) ничего не говорит о древности генов. Народ ведь не возникает вдруг, из ничего, а формируется в результате слияния других народов – так что и предков у каждого народа много.

Но, может, по крайней мере та или иная древняя находка на территории России – это далекие предки русских? Что скажет нам наука всех наук – генетика?

Что ж, вот свежий пример – находка бедренной кости кроманьонца в местонахождении Усть-Ишим (Омская область, берег реки Иртыш). Возраст находки – 45 000 лет, и генетическое исследование подтвердило, что это действительно Homo sapiens – стало быть, древнейший бесспорный сапиенс в Евразии. Ну а более конкретно? Анализ ДНК показал только, что усть-ишимец ближе к евразийским группам, чем к африканцам. Но нельзя сказать, кому он родственен в большей степени – европеоидам, монголоидам или австралоидам – «генетическое расстояние» примерно одинаково. Вероятно, усть-ишимец принадлежал к популяции, которая отделилась от мигрантов из Африки очень рано – еще до того, как те разбрелись по Евразии, разделившись на восточную и западную ветви. Так что, как вы понимаете, этот человек может быть предком русских в такой же мере, как англичан, японцев, таджиков или любого другого народа, населяющего Евразию. Не исключено также, что усть-ишимская популяция исчезла, не оставив потомков вовсе {119} .

Искать одного какого-то предка русским в глубокой древности – гиблое дело. У любого народа много предков, а если какой-то из них и будет найден, то скорее всего будет предком еще множеству народов.

Мы знаем, что кроманьонцы пришли в Евразию около 50 000 лет назад. Пришли из Африки, вестимо, которая остается нашей колыбелью. Отрадно, что всего за несколько тысяч лет сапиенсы от Аравийского полуострова добрались до Сибири. Здорово, что территория нашей страны богата древностями. Однако история славян, а тем более русская история, начинается «всего» несколькими десятками тысяч лет позже. От этого она отнюдь не блекнет, наша непростая история.

Мы, люди века XXI в., снисходительно улыбаемся. Однако, открыв иную современную книжку по «расовым вопросам», рискуешь увидеть набор небылиц и предрассудков, почти столь же дремучих, как байки средневекового «путешественника».

Это простонародная трактовка гипотезы африканской прародины: человек из Африки, а в Африке живут негры. Следовательно, они и есть наши предки. Логично?

Не совсем.

Если уж мы понимаем, что один современный вид (например, шимпанзе) не может быть предком для другого (например, человека), то давайте будем последовательны. Глупо искать среди одних нынешних рас предков для других. У всех современных рас эволюционная история одинаковой длины – примерно одинаковое число поколений отделяет негроидов и европеоидов от их общего предка.

Можно, конечно, возразить, что некоторые из рас эволюционировали медленней и сохранили больше архаики, чем прочие. Но негры никак не годятся на роль таких «реликтов»: у них (к сожалению для расистов) архаических особенностей не больше, чем у любой другой расы.

Европейцы обычно обращают внимание на выступающие вперед челюсти и широкий нос негроидов – как бы древние признаки, но гораздо реже замечают такие их прогрессивные черты, как высокий, даже выпуклый лоб и слабое развитие надбровья, в целом пониженную массивность черепа и длинные ноги. Тут негроиды дадут фору европейцам.

Конечно, не надо забывать, что население Африки крайне разнообразно – это подтверждают и антропологи, и генетики. Для жителя Европы «все они на одно лицо», однако ведь африканцы – это и «классические» негры Западной Африки, и гораздо более европеоидные эфиопы, и низкорослые пигмеи из центральноафриканских лесов, и своеобразные бушмены пустыни Калахари, которые вообще тянут на отдельную «маленькую большую расу» (маленькую по численности, большую по генетическим отличиям от прочих). Объединяет их по большому счету только темная кожа, курчавые волосы и некоторые другие признаки, являющиеся неизбежной адаптацией к африканскому солнцу.