Чтение онлайн

Оба магазина приносили 200 000–300 000 рублей ежемесячно. Мне почти удалось вернуться к прежним доходам! Я снова почувствовал драйв. Хотелось действовать, наращивать обороты.

Спустя год я продал магазин на «Горбушке». Не могу объяснить, чем было продиктовано моё решение. Возможно, подсказало чутьё. Возможно, уже просто азарта такого не было – «Горбушка» менялась, произошёл сильный отток клиентов, там уже было неинтересно. На протяжении нескольких дней я засыпал и просыпался с одной и той же мыслью: «Продай этот магазин. Ты больше не хочешь этим заниматься. У тебя нет энергии». И я не стал тянуть с решением.

Покупатель нашёлся очень быстро – ещё бы, место бойкое. Мы заключили сделку. А спустя три месяца я узнал, что администрация «Горбушки» приступила к реконструкции площади, где находился магазин, который я продал. Все торговые точки, которые там были, пошли под снос.

Ребята, которые купили магазин, потом ещё долго спрашивали, знал ли я о планах владельцев торгового центра. «Нет, просто чутьё подсказало», – отвечал я.

За восемь лет работы там я пережил много взлётов и падений. И где-то в 2010 году я ушёл оттуда с солидным опытом и большим желанием что-то изменить в своей жизни.

Буквально захлопнув за собой двери «Горбушки», я ступил на новую дорогу.

Меня больше не интересовали продажи – я пресытился ими сполна. Было огромное желание попробовать себя в чём-то новом, что кардинально отличалось бы от моего прежнего дела. Возможно, это было продиктовано возрастом. Мне было 25 лет и хотелось перемен.

Пока я зарабатывал деньги, успел заочно окончить факультет промышленного гражданского строительства в Московском государственном университете Природообустройства. И об этом мне неожиданно пришлось вспомнить, когда на моём пути возник новый проект. У меня появился шанс применить на деле полученные во время учёбы знания. Я даже и представить себе не мог, что работа в строительстве затянет меня на следующие полтора года и отнимет много сил, обернувшись в результате убытками. Но на старте я чувствовал небывалый интерес и эмоциональный подъём! Как в те времена работы на «Горбушке», когда я только начинал свой путь. Меня было не остановить.

Мой знакомый с «Горбушки» Юра, который помимо продаж занимался ещё и проектированием, разложил чертёж прямо на столе в McDonalds’е возле метро «Улица 1905 года».

– У меня сейчас один интересный объект. Если хочешь, мы могли бы вместе за него взяться.

Он долго рассказывал о проекте: какие-то важные нюансы, цифры, сроки, сыпал непонятным строительным жаргоном, а я переживал, как всё это запомнить.

– Завтра ты поедешь на встречу с заказчиком, – заключил Юра.

На следующий день я отправился на объект. Я ещё плавал в технических вопросах, поэтому он заранее срежиссировал те фразы, которые мне нужно было озвучить, чтобы показать заказчику свою компетентность: узел примыкания, икля, точка начала и другие. Я общался с заказчиком, а в голове стучали мысли: «Что это такое? Что я вообще здесь делаю?»

Первый проект заключался в отделке фасада автосалона BMW. К нему тут же присоединился второй – автосалон Ford. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы за короткое время найти две бригады рабочих. На один объект я поставил белорусов, на другой – дагестанцев. И оба вёл одновременно. Ну как – вёл? Постоянно разрывался между ними и всё время был на телефоне. А бывало такое, что бригада просто не знала, с чего и как начинать, и мне приходилось самому выкручиваться из ситуации.

Выглядело это примерно так:

– Что мне делать? – шептал я в трубку Юре, стараясь выглядеть уверенно и непринуждённо, когда на меня смотрели 12 рабочих.

– Полезай на самый верх лесов, тебе нужно отмерить два сантиметра от крыши и десять – от угла слева. Делай отверстие. Теперь забивай штырь (заранее подготовленный кусок арматуры) и подвешивай отвес.

– Отвес? А что это?

На том конце я слышал вздох досады:

– Берёшь верёвку, вешаешь на нее бутылку с водой. Это и будет отвес. Потом прикрепляешь эту конструкцию к штырю на расстоянии 10 сантиметров от стены. Теперь у тебя есть начало плоскости и прямая линия – ориентир.

Мне оставалось только сказать своё восторженное «Ваууу!».

На объектах я был одновременно и прорабом, и рабочим. Мы устанавливали окна и витражи, выкладывали фасады, заливали фундаментные и монолитные плиты под торговые центры. А ещё всей бригадой учились вязать арматуру по роликам из YouTube’а.

Строительство – дело непростое. Часто приходилось вставать в пять утра, отправляться на объект далеко в область. И даже мороз в минус 28 градусов меня не останавливал: я приезжал на площадку, а ребята сидели в бытовке и не хотели выходить на холод. Сроки сдачи подходили к концу, а значит, могли последовать штрафы. Я же показывал своим примером, что нужно продолжать работу, нельзя останавливаться, и вся бригада повторяла за мной. Яркое солнце переливалось на снегу и слепило глаза. Я надевал робу и лез на третий уровень лесов. Подключал перфоратор, начинал работать, и уже через 5 минут мне становилось жарко. Только кончики пальцев замерзали, и приходилось каждые полчаса уходить в бытовку, чтобы отогреть их.

Я никогда не отсиживался в бытовке, работал наравне со всеми и ел «Доширак» с майонезом, добавив туда ложку тушёнки из банки. Это блюдо тогда мне казалось самым вкусным на свете. Возможно, поэтому и с бригадой были отличные отношения – меня уважали.

Когда я стал увереннее чувствовать себя на стройке, мог вести до пяти проектов одновременно. По некоторым мы взаимодействовали с Юрой.

Я с детства люблю работать руками. До сих пор стараюсь делать перерыв в офисной работе, чтобы отвлечься от компьютера и переключить внимание: разобрать бумаги, отжаться несколько раз, помочь ребятам на складе что-нибудь разгрузить. Поэтому, несмотря на то что строительство было далеко не самым простым делом, я получал удовольствие. Кроме того, мне всегда было важно, чтобы работа была сделана отлично.

Однако, несмотря на то удовольствие, которое я получал от работы на стройке, последние несколько месяцев там прошли в депрессии – я осознавал, что это дело не только не приносит мне желаемого дохода, но и всё глубже затягивает на финансовое дно.

Со своими работниками я всегда расплачивался своевременно. Брал объект в субподряд, нанимал людей, и они выполняли заказ. Как только техотдел принимал работу, я полностью рассчитывался с бригадой.

Я чувствовал большую ответственность за каждого человека. Ясно отдавал себе отчёт в том, что эта работа обеспечивает их семьи, которые могли находиться в других городах России и в соседних странах.

Поэтому часто я отдавал людям деньги из собственных средств, а сам подолгу выбивал оплату от генподрядчика. Эта система постепенно подтачивала мой бюджет. В конце концов, пришлось подвести решающую черту.

Увы, итог моей тяжёлой работы на стройке был неутешительный – долги на общую сумму в 600 000 рублей.

Это был 2012 год – год безденежья и случайных подработок. Я чувствовал безнадёжность и не понимал, как справиться с этим состоянием. Ходил по собеседованиям, но работу найти не получалось. А постоянные отказы работодателей ослабляли веру в себя, усиливая чувство никчёмности.

Я брал небольшие подработки по стройке, за которые платили вперёд. Но мне едва удавалось зарабатывать 20–25 тысяч рублей в месяц. Ещё добавилась ссора с женой, и я решил пока от неё переехать. Пришлось снять двухкомнатную квартиру, и, чтобы платить меньше, я сдал одну комнату двум девушкам. Так мне удалось платить за съём только 12 000 рублей, а оставшихся денег хватало на гречку с тушёнкой. Чтобы зайти в метро, приходилось прибегать к смекалке: я или проходил за кем-то, или перепрыгивал через турникет. Бывало даже, закладывал в ломбард золотое кольцо, подаренное мамой на день рождения, а потом неделю работал на то, чтобы его выкупить.