Чтение онлайн

Эх, да ещё и Буря скоро: четыре дня прошло с её последнего появления, поэтому теперь стоит как можно чаще прислушиваться к тому, что шепчет ветер. А лучше вовсе не вылазить из четырёх, желательно целых, стен.

Понимание того, что я взял в путь ещё и подростка, чуть не подкосило мне ноги. Вот это влип… И нет, музыка абсолютно в этом не виновата, в этом инциденте виноват я сам и моя лёгкая поддаваемость приятным, давно забытым вещам. Всё-таки это плохо…

Ну что ж, обратно его не погонишь: отошли-то прилично, одного пускать теперь никак нельзя. Ладно, конечно прибавится ответственности ещё и за его голову, но раз уж назвался груздем… Чуть сбавив шаги, я поравнялся с охотник, а затем ещё и немного от него отстал. В итоге я оказался в таком положении, что листоман шёл справа спереди меня, а пацан следовал сзади прямо за мной, на расстоянии вытянутой руки. Чтобы ещё облегчить себе задачу я сместился чуть вправо: теперь краем глаза я цеплял и озлобленную на весь мир фигуру старшего брата.

Всё, так будет куда проще за ним присматривать.

В голове творился кавардак, кто-то что вопил, кто-то о чём-то просил, слышалось ещё какие-то “охи” и “ахи”, которые то приближались, то отдалялись…

Чувствуя сея виноватым в спутничестве Вани, я посмотрел на Антона. Почему он не отговорил меня? Или ему всё равно? А может он решил что действительно можно взять этого парня с собой? Кто его знает, однако сейчас я ответ никак не мог получить: охотник не глядел на меня, вместо этого он занимался правильным делом, настороженно следя за округой.

С грустью выдохнув носом я, ещё секунду подспудно пронаблюдав за облаченной в привычную красную безрукавку спиной охотника, перевёл взгляд в левую сторону и стал медленно рыскать им по открытому мне пространству, с силой зажав рукоять “калаша”.

Дул слабый, но пронизывающий ветер. Он будто залезал под одежду, обдавая своим холодом тело, заставляя вздрагивать каждую клетку. Я, поёжившись, залез в карман штанов за перчатками. До Первомайской они у меня в рюкзаке были, там и постирали, и только так я вспомнил, что они вообще у меня есть. А ведь вещь нужная, хорошая. Правда, пальцев нет, но это для удобства.

 Я терпеть не могу такой ветер, шевелящий старые жестяные конструкции (погнутые фонарные столбы, антенны, в нашем случае, карусели и так далее) отзывающиеся длительным скрежетом или воем, на звук которого, от неведения, можно было и шарахнуть из огнестрела, привлекая таким образом внимание уже живых, более страшных, противников. Да еще и туман не разгоняет, а ситуацию усугубляет. Нехорошо это, под его воздействием и нарваться на что и без лишнего шума недолго.

Я медленно втянул носом морозный воздух. В нём отчетливо читались нотки грязи и смрада, но эта благовония отходила от меня, а именно от одежды. Последний раз её стирали в метро, а после этого много чего произошло.. поэтому ничего удивительного в таком букете ароматов нет.

Чуть скривившись, я наконец натянул перчатку, просунув пятерню в дырки. При последнем действии указательный и средний палец правой руки больно заныли. Как давно я мазал их мазью, которую дал мне Павел Лаврентьевич? Уже не помню уже, даже больше: я не уверен что у меня вообще осталась эта мазь… Вот чёрт, а эти двое отростков до сих пор мне покоя не дают. Хотя оно и понятно, такое пренебрежение к травме не принесёт ничего доброго. А ведь всё-таки иногда успокаиваются, пока и ми сильно не пошевелить… Надо быть предельно осторожным, всё же отступать некуда.

Закончив с одеждой, я вновь поудобней перехватил автомат. Провёл перчатками по цевью и рукоятке – почти не скользили, это хорошо.

Вдруг, сквозь рой неясных изречений и прочего бреда, копящегося у меня в голове и идущего из наружного мира, послышался знакомый скрип металла. В то же время с правого боку из молочной гущи чуть-чуть вынырнул кусок колеса обозрения, красноречиво говорящий о себе облупившейся краской тёмно-багрового цвета. Ну, это неизменно. Стылый ветер чуть дёргал лежавшие под исполином карусели да качели, всё равно заставляя их издавать противный вой постапокалиптического, заброшенного света.

И почему-то от этого самого воя становилось не по себе.

Я посмотрел на размеренно вышагивающего впереди Антона. Спокойно следя за округой он иногда отвлекался на всяческие внешние шумы, немного вздрагивая – оно и понятно. На секунду он даже обернулся, бесстрастным взглядом зацепился за меня, за Ваню, и повернулся обратно, продолжив делать то, что делал до этого.

Через мгновения я также приступил к этому занятию: сейчас наблюдать за изменениями в окружении – главное. Попутно, конечно, развлекая себя всяческими мыслями лишь для того, чтобы избавиться от вечных спутников белёсой суспензии: появляющихся из неоткуда вздохов, шелестов, криков и так далее, непреклонным каскадом лезущих в твою голову.

Так удалось дотерпеть до самого выхода. Распознал я его по привычно крошащемуся бетону у основания огромной арки: хоть что-то не изменилось, что для теперешнего времени – очень странно.

Пройдя ещё пару метров, я обратил внимание на Ивана. Он шёл и о чём-то напряженно думал, уткнув лицо в еле видимую растрескавшуюся пешеходную дорожку.

– Эй, – подтолкнул несильно в плечо подростка я.

Тот сразу оживился:

– А… – резко посмотрел вперёд, приподняв ствол автомата. – А? – затем на меня, тут же поняв, откуда шёл призыв.

– Не спи мужик, – посоветовал я, с каким-то волнением посмотрев на парня.

Тот, не закрывая рта, кивнул и тут же перевёл взгляд в другую строну, опять начав в полной мере следить за округой.

Я же, удовлетворённо выдохнув, развернул голову в другом направление. Но в последний момент краем глаза заметил, как Антон резко поднял руку, приказывая остановиться.

Резко застопорившись, я, чуть присев и приподняв оружие, в полголоса осведомился:

– Что такое?

– Тише… знакомо? – посоветовал охотник прислушаться к чему-то, утверждая на раннее знакомство.

Напрягши слух, я учуял краткие посвистывания как бы разрезаемого воздуха… И редкие повизгивания в полголоса, идущие спереди: от Стеллы Минск – город-герой.

– Быть не может, – осознал я то, что только что услыхал.

– Мне в это тоже с трудом вериться, – с сожалением поддакнул напарник.

– И где же они? – жестко спросил Иван, также поняв виновников этих звуков.

– Где бы ни были, нам лучше с ними не сталкиваться… – уклончиво ответил Антон, пристальна смотря вверх. Спустя мгновение он добавил: – Двигаемся тихо, по сторонам смотрим больше.

И пошёл первый.

Идя по политому недавним дождём слизкому ковру из гнили, было очень трудно сохранять равновесие, а вместе с тем и медленный шаг, знаменующий собой беззвучность. В общем, продвигаться вперёд бесшумно выходило плохо.

И пассажиры это уловили: когда мы, варьируя между забытых остовом машин, проходили восточную дорогу перекрёстка, Ваня, идущий позади нас двоих, явно случайно оступился ввиду чего, тихо вскрикнув, несильно ударился об багажник некой легковушки. Удар получился глухим и со стороны обелиска этого явно бы не услышалось… Но как оказалось бестии были не только со стороны памятника.