Чтение онлайн

Её ладонь упёрлась в землю в тот момент, когда Икас попятился назад. В ушах нарастал рёв, тень за спиной Пайпер почему-то становилась всё больше. Сквозь толпу, всколыхнувшуюся от волнения и испуга, кто-то отчаянно пробивался.

— Кажется, ты ошиблась, дорогая Клаудия, — насмешливый голос Арне, в котором прорезались нотки стали и холода, эхом разнёсся по местности. — Разве мы с моим другом сказали своё слово?

— Почему ты защищаешь ведьму? — недоумённо спросила девушка, Клаудия, подняв голову. — Ты знаешь, что моё проклятие не обмануть!

— Эта девушка не ведьма, но ты не можешь услышать шёпот за её спиной, потому что твоя сила ограничена.

— Что это значит?

Арне громко хмыкнул. Вслед за оглушительным хлопком полился яркий фиолетовый свет, и Арне, пройдя мимо Пайпер, развеял его, представ перед всеми собравшимися. Только теперь Пайпер поняла, что Клаудия, Икас и все остальные опустили головы, хотя до этого смотрели в сторону Арне, задрав голову.

— О, — вдруг выдал Арне с весельем, — а вот и он!

Пайпер не была намерена больше ждать. Должно быть, Арне просто выигрывал ей время. Если это действительно так, то нужно убираться отсюда как можно быстрее.

Тело сковывало, но Пайпер упрямо тащила его в сторону. Её не интересовали ни взгляды, направленные на неё, ни то, что кто-то осмелился подойти. Арне на её стороне, значит, он позволит ей спастись. Он остановит человека, подошедшего ближе.

Однако Арне этого не сделал.

Пайпер замерла, встретившись взглядом с льдисто-голубыми глазами. Блеснувшая в левом ухе человека серебряная серёжка-кристалл всколыхнула воспоминание, а прикосновение к её руке — магию, всё это время рвавшуюся наружу. Сила вспыхнула, точно разом пробила все барьеры, и потекла по венам Пайпер, разгоняя её кровь. Но этого было слишком много.

Пайпер только-только смогла приподнять и протянуть руку к человеку, когда Сила растеклась в районе солнечного сплетения. Тело свело судорогой, и всё вокруг заволокла уже знакомая тьма.

Магнус вяло водил ложкой по тарелке. Эйкен молча уплетал завтрак за обе щёки, пока Стелла тихо жаловалась Клаудии, что хочет нормального мяса. И все они в равной степени делали вид, что Третий в порядке.

Он редко спускался и разделял еду с другими обитателями крепости, но оставаться наверху уже было невыносимо. Третий всегда слышал чужое дыхание и биение сердец, благодаря чему всегда знал, кто и где находится, но последнюю неделю только и делал, что следил за одним-единственным человеком. За человеческой девушкой, ещё ни разу не открывшей глаза с тех пор, как она потеряла сознание во дворе.

Арне не говорил, что с ней. Если бы всё было плохо и непоправимо он бы, разумеется, сообщил об этом — он бы просто не позволил тратить ресурсы и силы других на девушку, которая уже не очнётся. Но невмешательство сакри только подтверждало, что девушка рано или поздно, но придёт в себя. Третий никому, даже Арне, не признавался, как сильно он ждёт этого момента.

Он нервничал, ждал, думал, совсем не спал, нервничал ещё больше, но не подходил к человеческой девушке лишний раз. Тогда, во дворе, у него едва хватило сил и выдержки, чтобы не потерять сознание самому. Арне настоятельно рекомендовал сначала восстановить силы, а Клаудия едва не требовала этого. Она же убедила Третьего сменить обстановку и постоянно напоминала, что целители в состоянии выполнить свою работу и без его надзора. И Третьему пришлось с ней согласиться.

Он ждал, не находя в себе сил заниматься привычными делами, и не мог полностью сосредоточиться на составлении ответных писем или обучении Эйкена. Всё, что Третий мог, — это слышать чужое тихое дыхание и чувствовать, как его нервы натягиваются до предела.

Неожиданно Стелла с томным вздохом привалилась к его плечу и уставилась на него большими грустными глазами. Магнус мгновенно прыснул от смеха.

— Я тебя не пущу, — непреклонно сказал Третий, даже не посмотрев на Стеллу.

— Но я хочу поохотиться, — жалобно протянула Стелла.

— Нет. В лесу стало слишком опасно.

Что-то — или кто-то — забросил человеческую девушку в этот лес, но ничего после себя не оставил. Слишком подозрительно, слишком опасно. Если уж Арне до сих пор с этим не разобрался, значит, дело действительно серьёзное. Третий знал, что Стелла не такая уж и слабая, что она сможет позаботиться о себе, даже если будет одна, но он не мог позволить ей рисковать собой.

— Пока что остаёмся в крепости, — чуть мягче добавил он, всё же повернувшись к Стелле.

— Икасовых охотников ты не остановил!

— А должен был? Их работа — прочёсывать леса, ловить дичь и следить, чтобы тёмные создания не пересекали границу.

— Это и наша работа!

Магнус опять усмехнулся. Третий уже хотел лично вручить ему бутылку вина, лишь бы заткнуть — такое хмыканье предвещало длинную тираду о том, какая у них потрясающая работа и как хорошо они с ней справляются. Но Третий слишком устал, чтобы выслушивать это в тысячный раз.

Он не помнил, кто в последний раз ночи были такими беспокойными. В крепости никогда не было тихо, — слышались либо рабочие, либо тренирующиеся, либо раненые и умирающие, — но сейчас тишина распространялась слишком быстро. И почти гробовая наступала, если появлялся Третий. Икас установил отличный порядок в крепости, и люди знали, когда лучше не поддаваться силе слухов и не распространять их дальше, но ведь Третьего всегда окружали слухи.

Он привык не обращать на них внимания, а самые интересные и волнующие оборачивал в свою пользу, но нынешние разрушали весь его образ, который он кропотливо выстраивал долгие годы. И у Третьего не было никаких сил, чтобы восстанавливать этот образ в глазах жителей именно этой крепости.

Клаудия постоянно говорила, что он живой, что он имеет право чувствовать себя растерянно, одиноко, напугано, но Третий отмахивался. Он не просто живой. Он живой символ. Единственный сальватор во всех мирах, делающий всё возможное, чтобы защитить людей. У Третьего просто не было времени на самобичевание или обдумывание, почему ему так плохо. Но человеческая девушка, которую кто-то забросил в лес, окончательно подкосила его веру.

Он поклялся себе и Арне, что не будет давать им напрасную надежду, не будет думать о девушке слишком много до того момента, как она проснётся, но мысли постоянно возвращались к ней. К её обезображенному царапинами и синяками лицу, крови на странной верхней одежде, едва теплившейся в теле магии. Знакомой магии. У Третьего внутри всё закипало от одной мысли, что он, возможно, не получит шанса отомстить тем, что так навредил этой девушке.

Арне знал её имя, но не говорил. Дразнил тем, что не хочет портить впечатление от первого знакомства, и хотя внешне Третий был собран и спокоен, внутри умирал от любопытства, которое, казалось, было чересчур детским. Он мог в любой прочитать девушку и узнать её имя, пока она спит, но не смел даже касаться неё. Он понятия не имел, как его магия среагирует на её магию, не разбудит ли он её раньше положенного срока. И боялся, что увидит что-то, чего не должен был видеть.

Но при этом сакри ни на секунду не затыкался: постоянно говорил, какая эта девушка «крутая» (Третий понятия не имел, что это значит), «потрясающая» и «прямо-таки божественная». Любителем изъясняться высокопарно, постоянно вплетая в свой рассказ какие-нибудь легенды, Арне не был, но иногда его довольно простой язык общения сводил Третьего с ума. Если бы ещё в первые месяцы он не научился уживаться с ним, сальватору было бы очень и очень плохо даже сейчас.