Чтение онлайн

Драки, кражи и разбойные нападения в гетто случались редко. Однако от безоружных придурков всякого можно ожидать. Мозги у разоруженцев сикось-накось повернуты.

Здравомысленные люди от гражданских прав носить оружие, избирать и быть избранными, работать себе на пользу и на общество - не отказываются без сумасшедших причин.

Вот отчего Нельс - псих полоумный, на компах свихнувшийся. Нормальных людей, не аппарат-программеров душевнобольных совсем не интересует, как хроноквантовые умники поживают-функционируют.

Виртуал он и есть виртуал. Что-то вроде живой магии.

За здорово живешь попасть в ренегаторы невозможно. Включая тех девиантов, кого сюда на краткий срок поместили для исправления за мелкое хулиганство, кражи, дебоши, лишив права на оружие.

Хотя подавляющее большинство в этой тюряге, нельзя не отметить, поселяется добровольно. Достататочно сделать мировому судье заявление об отказе от всех прав собственника, гражданина, обнулить банковский счет. И не забыть принести медицинское заключение о психическом здоровье.

Прощай, город! Здравствуй, деревня...

Вернуть себе гражданское состояние и городской статус аполид-ренегатор юридически дееспособен. Но с трудом. Сначала следует компенсировать государственные расходы на свое содержание в гетто. Затем выдержать судебное разбирательство и вердикт присяжных.

Теоретически можно, практически вряд ли. Почти для всех добровольное бесправное заключение в жилых башнях становится пожизненным.

Недаром несовершеннолетние дети ренегаторов, не лишенных мировым судьей родительских прав, жизнеобеспечиваются и обучаются с 10 стандартных лет в школах-пансионах. С 16 лет они обладают полным оптимумом гражданского состояния.

Возвращение потомства ренегаторов в лоно гражданского общества приветствуется государством индивидуальными налоговыми льготами и беспроцентным кредитованием учебы в колледже. Геонскому народу, всем ветвям планетарной власти вовсе не улыбается перспектива на казенный счет плодить потомственных лишенцев-ренегаторов.

Дети не должны стать антиобщественным будущим! Случалось, повзрослевшие и разбогатевшие сыновья-дочери выкупали по суду блудных непутевых родителей, - благородной беспристрастности ради заметил Лайв Локин.

У Нельса Ревела благодарных отпрысков не имеется. Тем не менее, освободиться из ренегаторской тюрьмы народов он может самостоятельно. Денег на хорошего адвоката ему хватает.

Не хочет безумец. Кустарем-дилетантом, видите ли, ему уютнее, чем в гильдии профи...

Профессиональная привычка масс-медиатора постоянно отслеживать контекст и обстановку не затрудняла Лайву Локину, поднимающемуся на 127 этаж, сверху любоваться издали рождественской иллюминацией и пиротехникой, совершенно спрятавшей воздушную рекламу, не слишком частую и навязчивую по причине зимних каникул.

В Матте всенародно три дня с ликованием отмечают приход Нового года. Словно последний раз в жизни...

– ...Не люблю посещать места лишения свободы: тюрьмы, казармы, монастыри, кладбища... Дрожь пробирает. Уныло тут у вас, Нельс, и безнадежно, как будто в аду христианском. Ни людей, ни оружия...

Ну, за встречу на будущий год в свободном Ершалаиме, говаривали мои иудейские предки.

– Тост поддерживается, мой друг Лайв. Но с италийской оговоркой. Оставь надежду всяк сюда входящий...

– Угу, Дант Алигьери... Правильно старик написал. Адское место - это твое гетто.

Закусывай икоркой. Черная, осетровая. С нерестилищ Восточной Литторали...

– Икорка славная... Возьми к ней дольку лимончика и в уксусный сахарок ее. Рекомендую...

Ну вот, я не в том смысле выразился. Не надейся, Олив Локнов, что я вернусь вниз в ваше адское оружейное пекло. Вы там, в нижних городах, почти все не врубаетесь и не хотите рубить, как мы живем наверху в деревенских башнях.

У нас небесный рай и благодать. Места тихие. Звукоизоляция в блоках на уровне. У себя я ее направленной вибрацией усилил.

Хочешь общаться - общайся. Никто не запрещает. Кружки по интересам. Секты, молельни всякие: христианские, буддистские, исламские... Еще какие-то... Не знаю, не интересовался...

В моей башне, древние боги и компьютеры знают, сколько клубных гостиных, чайных комнат на этажах... Два бассейна, магазины, кинотеатральные залы. Народ бесплатно старые фильмы смотрит с истекшим сроком годности на авторские права, простую старую музыку задаром слушает...

Здесь богатая библиотека старинных пластиковых книг. Посмотрел я давеча шрифты, чуть не трехнулся от красоты печатной, забытой. Поскорее визуализировал и оцифровал. Пригодится для эмоционирующих надписей в играх.

– Верно, пригодятся шрифты для ваших идиотских табличек в коридорах: на лестнице не курить, не сорить, стойте слева - проходите справа.

Камеры наглые кругом, в ванных, в туалетах... Овоиды страхолюдные многоногие с нейрохлыстами в нишах. В древности таких чудищ робокопами называли...

– Отвечу тебе, масс-медиатор Лайв, по порядку. Как у вас принято. Респондент интервьюеру. Может, шоу сварганишь...

– Ни за какие шиши! Мерзость! Кто это смотреть и слушать станет?

Скажи спасибо, что вас, лишенцев не заставляют при посещении города желтую звезду на грудь пришивать или белую повязку на рукаве носить, как это делается в христианском Намире.

– Плевать мне на твой Намир с высокой геонской башни. Слушай и не перебивай. Это непрофессионально... Давай по второй рюмашке выпьем, анчоусами закусим...

В башнях, Лайв, таблички в порядке генерирования ландшафтов. Как окна-подсказки в тренировочных миссиях. Или коммерческая реклама в пузырях. Все ее видят, никто не читает.

Не замечают и объективов оптоэлектроники. У меня дома, сам понимаешь, они видят то, чего я хочу показать суперинтендантскому компьютеру здания.

– Жандармы-олухи бдят...

– Они мониторят оптически исключительно по тревоге. Компам же в задницу фиолетово кто как в туалете, сидя-стоя, занимается онанизмом. Или у кого какого размера фаллоимитатор в шкафчике в ванной рядом с экстравитаминами и релаксантами.