Чтение онлайн

Мужчины смотрели, как девушка внесла огромное блюдо, легко как пушинку опустила его на столик, аккуратно раздвигая тарелки с мясом и сыром, и выпрямилась. На ее лице была буря негодования, но быстро справившись с тем, что сейчас съедят такого красавца, она опять развернулась и направилась к двери.

– Стой. Разрежь его, – Тебальт видно решил ее добить сегодня, и ведь ирония в его голосе так и звучала. Лина остановилась и развернулась. Они хотят, чтобы она сама его разделала? Ну, уж нет. – Чего застыла? Давай режь, – Тебальт наслаждался тем, как она двинулась обратно, развалившись на диване, он внимательно наблюдал за ее движениями. Эта девушка была интересна, там, на лестнице, не он ее спас, она спасла себя сама. Магия у женщины в этом мире такое редкое явление и вдруг такая одаренная в его доме. Он потому и решил сделать ее личной служанкой, чтобы понаблюдать, увидеть ее в действии, понять, как она работает с ней. Уже то, как она несла огромное блюдо, легко перехватила его одной рукой и поставила его на стол, даже не напрягаясь, будто это и не умон, а всего лишь салфетка. Но эта девчонка, ну кроме всего этого, пока никак не показала ее, свою магию, значит, он заставит.

Магия – ею могли управлять как мужчины, так и женщины, но сейчас владело этой магией только мужское население, среди женщин она делилась не ровно, были очень одаренные особи, но в большинстве своем женщины магией не обладали. Ну или проще сказать их никто на эту магию давно не проверял.

Лина подошла вплотную к столу и внимательно его осмотрела: – Нож господин, мне его не дали, вы правы, сейчас же за ним схожу, – она улыбнулась, показав ровные зубки и ямочки на щеках и развернувшись двинулась к двери.

– Нож есть, держите мисс, – Лина развернулась, и первое, на что она натолкнулась – на карие глаза Брица, цепкий взгляд и усмешка на лице, разгладившая его складку на лбу и даже его губы, тонкие как линия, они стали чуть плавнее, появился изгиб.

«Красив, чертовски красив, и ведь ему жутко идет улыбка».

– Друг мой, ты говорил, что не любишь умона? – голос бархатистый обволакивал и напрягал одновременно. Лина замерла. Бриц, смотрел на нее, а ей казалось, что ее просвечивали рентгеном.

«Вот это взгляд!» – потом перевела взгляд на Тебальта: «Правильно не люби его, дай мне его унести, и я его отпущу в бассейн, море или даже лужу. Такого красавца нельзя есть», – она надула губки и со взглядом обиженного хомячка посмотрела на лежащего все еще в желе умона.

– Ладно Лина, уноси его, – смилостивился Тебальт. – Утром я не хочу, есть живых существ, но вот вечером я его обязательно съем. А я не люблю его, пока в рот не положил, – посмотрев с прищуром на друга, ответил Тебальт, – а на вкус он очень божественен. Потому и приказал его принести сегодня, потому что хотел успокоиться, ведь когда он во рту, это фейерверк вкуса. Фалк, надеюсь, ты разделишь со мной вечернюю трапезу?

– Если нам ее будет подавать эта очаровательная служаночка, то я приду обязательно, – и опять голос мужчины обволакивал Лину, заставляя застыть в сонном экстазе, глупо пялясь на мужчину.

«Да, что ж такое? Он на мне сейчас что гипноз проверяет? Так я всегда была невосприимчива к нему».

Лина повела головой, фокусируясь и мысленно начала читать стихи: «Улукоморье дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом». В голове сразу посветлело, мысли текли плавно, больше ничего не угнетало и ничего ее не связывало. Почему-то она вспомнила именно это стихотворение, когда подумала про гипноз. А еще вспомнились слова ее учителя, желавшего приобщить молодых докторов к науке психологии, и истратившего почти два часа их жизни на то, чтобы опробовать на них его методы. Вот тогда Лина и поняла, что она совсем к нему не восприимчива, чем очень разочаровала своего профессора.

Сидящий перед ней господин замер, теперь его взгляд стал жестче, злее, губы сплошная тонкая линия, вернулась складка на лоб. А Лина уже забирала поднос с живым умоном и выходила из комнаты, гордо неся блюдо и читая стихи Пушкина, благодаря его, Пушкина конечно, всеми мыслимыми способами.

Тебальт прожил достаточно, чтобы не увидеть красоту в этой миниатюрной девушке, черные волосы, даже нет больше иссиня черные, глаза серые миндалевидные, но в них можно было утонуть, там была целая гамма чувств – от интереса, до гнева. Брови и губы, не целованные, немного припухлые, когда их щедро облизывает маленький язычок или прикусывают белоснежные зубки. И как он не видел такое сокровище раньше? Даже наказание назначил… Но он действительно не видел эту девушку раньше, ту которой предназначалось наказание, да она и рядом не стояла с этой красавицей. Та была бледная, скучная мышь, одетая в мешковатое черное платье. Но тогда откуда взялась эта красавица? Да, еще он дурак, сделал ее своей личной прислугой, теперь по закону он не мог взять ее в постель, если только она сама не захочет ее разделить с ним, а уж про то, чтобы сделать ее фавориткой – можно забыть. Но можно попытаться ее соблазнить, пусть спинку там потрет, кроватку лишний раз перестелет… Он уже представлял, как будет соблазнять девушку. Может так и надо, чтобы освежить чувства, чтобы смотреть на женщин вокруг себя под другим углом.

Фалк Бриц был высоким, видным мужчиной: шоколад волос, карие глаза, тонкие губы, которые он специально поджимал, чтобы казаться серьезнее. Лина вызвала у него противоречивые чувства, во-первых она красива, во-вторых она не трясется от страха, в-третьих она смогла снять с себя чары обольщения, его чары. То как она двигалась, говорила, даже, как она смотрела из-под пушистых ресниц, серыми глазами, в которых для Брица отражался весь ее мир, все это привело его в ужас. Перед ним была не рабыня, нет, перед ним была свободная женщина. Он должен был это проверить.

Сотню лет назад он уже видел одну такую же, гордая посадка головы, взгляд, будто из глубин подземелья, в этом взгляде было все – от страсти до страха, от гнева до радости. Но тогда он совершил ошибку, которую больше не совершит. Тогда им была нарушена клятва, и он до сих пор винит себя в этом, ибо нельзя возродить того кто исчез навсегда.

***

– Я все урегулировал с хозяином питомника. Предлагаю сразу, как ты пожелаешь – отправиться туда, чтобы отдать ему дань уважения и снять с себя все подозрения.

Тебальт прыснул от гнева: – Да, он же сам мне ее подсунул, чтобы разжиться деньгами, притом моими деньгами.

– Ты не так уж и много заплатил, – допивая свой чай, ответил Фалк.

– Да, почти половина годового содержания, и это совсем немного? – вспылил Тебальт.

– Тебальт, а ты хотел бы отсидеть за убийство женщины? У нас всего пять законов и ты нарушил один из них: убийство беременной, вернее секс с ней. Так что, ты отделался очень даже легко, и вообще у тебя же есть в штате лекарь, почему не осмотрел девушек, прежде чем тащить в свою кровать из питомника? – Фалк смотрел на друга и улыбался. Да, ему пришлось почти упасть на колени перед Ганаром, чтобы он согласился на откуп. – Знаешь же, как король относится к таким вопросам. Сразу на год лишает земель и отправляет на работы в службу охраны на границе. Твой брат, между прочим давно хочет твои земли, так что лучше смирись и умерь пыл.

Боху сорвался за секунду, встал и стал вышагивать перед накрытым столом и сидящим на диване другом: – Фалк, я хочу сына, хочу, чтобы это проклятие нашей земли пало. Я уже не выношу женщин, мне приелось само это существование.

Фалк выпрямил спину, продолжая сидеть: – Тогда отпусти их, – отрицательно покачал головой и добавил. – Но уже не сможешь. Столько лет жить бок обок с ними и ты уже не можешь без них, ты срываешься на каждую, но и жить без них не можешь. Знаю друг, ты все это делаешь от безысходности, а я наоборот, потому что мне уже противно само МОЕ существование. Я бы все отдал, чтобы жить так, как жили мы до той секунды. Секунда и все изменилось, одна ведьма сказала свои слова и все изменилось. Изменилось до неузнаваемости, сначала мне все понравилось, а спустя сотню лет я выл в подушку, как и все из нас, кто выжил в той бойне.

Тебальт сел обратно на диван, пригладил волосы на голове, взяв себя в руки, спросил: – Что предлагаешь?

– По преданию нужно найти свободную женщину, только она может снять проклятие рода.

– Полюбить, ты хотел сказать?

– Да, полюбить, но главное, чтобы полюбила она, – Фалк налил себе еще чая и выпил его одним глотком. – Остыл?

– Да. Жаль, таких не осталось. Больше не осталось. Я согласен пойти на примирение с Ганаром. Идем, – Тебальт встал.

Фалк улыбнулся своим мыслям, встал и попросил: – Возьми с собой свою личную прислугу. Мне понравилось ее противостояние нам.