Чтение онлайн

Бетти взяла свои учебники и коробку с простынями и полотенцами, которые дала тетя Шерли. Забравшись в огромный Cadillac, она нагромоздила вещи себе на колени, но дядя Мэл велел переложить все в багажник, и девочка растерялась. Она чувствовала себя голой, несмотря на свободную блузку из совершенно непрозрачной ткани и плотный бюстгальтер, да еще надетый сверху свитер, хотя июнь стоял теплый. Бетти боялась, что дядя захочет поговорить, однако он молчал всю дорогу, небрежно насвистывая в лучах полуденного солнца, кивая головой и постукивая ладонями по рулю в такт радио. «Я не отпущу тебя никогда, потому что люблю тебя!» – пропел он вместе с Фрэнки Авалоном. «Так пел мой отец», – подумала Бетти, и сердце ее сжалось от ужаса. На светофоре она почувствовала на себе дядин взгляд, скрестила руки на груди, отвернулась к окну и стиснула зубы. Когда они свернули на Альгамбра-стрит, Бетти крепко сжимала дверную ручку и нащупывала ключ, который носила на ленточке вокруг шеи.

– Спасибо, дядя Мэл, – выпалила она и надавила на ручку, едва дождавшись остановки.

Дядя потянулся через нее и захлопнул дверцу.

– А ну-ка погоди! Ты же не хочешь удрать до того, как я тебе заплачу?

«Господи!» – ужаснулась Бетти. У нее скрутило живот. Мать продала старую машину и взяла себе отцовскую, и сейчас на дорожке перед домом было пусто, потому что Сара уехала на собеседование в универмаг Hudson’s, а Джо, наверное, занималась теннисом или зашла в гости к своей подруге Линетт.

Дядя достал из кармана бумажник и вручил Бетти десятидолларовую купюру, еще хранящую тепло его тела. Бетти захотелось смять ее, швырнуть на пол, выскочить из машины и побежать к дому. Впрочем, она заставила себя сложить деньги, убрать в карман и сказать спасибо.

– Бетти, – протянул дядя Мэл, – бедная малышка Бетти! – Голос его звучал участливо, но она чувствовала, как он на нее смотрит. Однажды на пикнике Бетти пролила себе на руку лимонад, вытерла его бумажной салфеткой и забыла. Она разговаривала с Лорой, и вдруг та взвизгнула, указывая куда-то вниз, и Бетти обнаружила на липком пятне крошечных муравьев – так много, что кожа казалась черной. Она долго кричала и терлась рукой о траву, сминая муравьев в кашу… – Как вы там, держитесь?

– Прекрасно держимся, – ответила Бетти вполголоса. – У нас все хорошо.

– Передо мной не надо храбриться, Бетти. Ты ведь скучаешь по папочке? Бедняжка Бетти! Бедная малышка! – Голос дяди стал хриплым. Он протянул руку, и Бетти съежилась, вжимаясь в кресло. Дядя Мэл обнял ее за плечи и притянул к себе, прильнув всем телом. – Бедная Бетти! – Он прижался щекой к ее макушке и стиснул девочку еще сильнее. Со стороны это выглядело так, словно дядя утешает племянницу, однако на деле все было иначе. Дядино зловонное дыхание наполняло салон, рука блуждала по груди Бетти, подбородок больно упирался ей в макушку. – Бедная малышка Бетти! Мне так тебя жаль! Наверное, ты очень скучаешь по папочке. Не волнуйся, я с тобой!

– Мне нужно идти! – Бетти попыталась вырваться, но дядины руки сжимали ее, словно железные прутья. – Пора готовить ужин…

– Не спеши, торопиться ни к чему. Тебе ведь наверняка одиноко! Смотри, дома у вас никого. Время есть. – Он потер костяшками пальцев ее грудь и принялся противно сюсюкать. – Не хочу, чтобы моя бедная сиротка Бетти сидела в большом и темном домике одна-одинешенька!

Дом действительно был пуст, тут дядя Мэл не ошибся, и ей действительно пришлось бы сидеть там одной. Бетти отчаянно хотелось, чтобы по улице поскорее проехала машина матери или велосипед сестры. Она сжалась, пытаясь стать незаметнее.

– Пожалуйста, дядя Мэл, отпусти, мне нужно делать уроки!

– Моя Бетти – умница! – В его голосе прозвучала гордость, и он провел подбородком по пробору в ее волосах.

– Дядя Мэл, я пойду! – Бетти вырвалась, выпрыгнула из машины, хлопнула дверцей и помчалась к дому, на ходу выдергивая из-под блузки ключ. Она боялась, что он побежит следом, чувствовала его дыхание в затылок. Руки так дрожали, что Бетти смогла попасть ключом в замок только с третьего раза.

И вдруг позади раздались шаги – совсем как в фильме ужасов. Девочка обреченно обернулась и увидела дядю Мэла со школьными учебниками и коробкой полотенец.

– Ты чуть не забыла свои вещи! – воскликнул он с добродушной улыбкой.

Может, и в самом деле ничего плохого не случилось? Дядя обнял ее, потерся подбородком об голову, коснулся груди – случайно? Или ей просто показалось? Бетти задумалась, а дядя Мэл, насвистывая, отправился к машине. Проезжая мимо, он нажал на клаксон, издав два веселых гудка – бип-бип! Бетти подскочила от неожиданности, дядя Мэл помахал ей и крикнул:

– Увидимся на следующей неделе!

Она вошла в пустой дом, положила полотенца рядом с бельевым шкафом, гораздо менее вместительным, чем у тети Шерли, учебники свалила на кровать, дядины деньги оставила на кухонном столе. В ванной сбросила одежду, встала под горячий душ и терлась мочалкой, пока кожа не стала ярко-красной. Бетти чувствовала себя грязной, словно тело покрылось маслянистым налетом, липким, как пищевая пленка, и его уже не смыть…

Вернувшись в кухню, Бетти посыпала цыпленка приправами. Когда она дотронулась до пупырчатой кожи и начала вытаскивать из крыльев пеньки от перьев, ее замутило. На ужин они с матерью и сестрой ели жареную курицу, на обед – салат из курицы, на следующий день – вареную курицу, мелко нарезанную и запеченную под слоем сыра Velveeta, или грибной сыр-пюре. Бетти помыла две картофелины, проколола кожицу вилкой и поставила их в духовку, затем порезала четверть головки кочанного салата, который Сара оставила в холодильнике. В дальнем углу той же полки стояла миска с тестом для шоколадного печенья. Джо его обожала и по выходным делала в гостях у Линетт двойную порцию, приносила домой и пекла по вечерам. Благодаря занятиям спортом Джо могла есть десерты хоть каждый день – на ее бедрах не откладывалось ни жиринки. Сара с Бетти следили за своим весом, поэтому Бетти лакомилась сладостями редко.

В тот вечер Бетти достала из холодильника миску, из ящика стола взяла большую ложку. Она зачерпнула кусочек теста размером с грецкий орех, поднесла ко рту и съела. Не успев проглотить, набрала еще, с трудом разрезая жесткую, холодную массу. Девочка сидела за кухонным столом с ложкой в руках и черпала из миски сырое тесто, ела и зачерпывала еще. Тесто нагревалось, ложка двигалась все быстрее и быстрее. Бетти глотала не жуя, пытаясь набить живот до отвала, чтобы не осталось места ни для бессильной ярости, ни для стыда…

Каждую среду в течение всех трех летних месяцев Бетти ездила к дяде Мэлу. Каждую неделю она пыталась рассказать матери, что происходит, и каждую неделю не могла собраться с духом. В тот единственный раз, когда она наконец выдавила из себя пару слов, измученная Сара, одетая в новую бордовую юбку из вискозы и жакет-болеро в тон, уставилась на дочь с недоумением. Яркое утреннее солнце высветило темные круги у нее под глазами. Покачав головой, Сара переспросила: «Слишком долго тебя обнимал? Что ты хочешь этим сказать?» Слова замерли у Бетти на губах. Лучше бы она поделилась с Джо… Но сестра с подачи Линетт устроилась вожатой в лагерь «Тануга» на Верхнем полуострове озера Мичиган. Через три дня после окончания школы Джо сложила вещи в спортивную сумку и села в автобус. К тому же Бетти не могла не заметить, с какой поспешностью Сара схватила со стола первые десять долларов, заработанные у дяди Мэла. Семья отчаянно нуждалась в деньгах. Бетти хотела написать Джо, только что та могла бы сделать, находясь в двухстах милях от дома? Пойти к директору и сказать: «Извините, мне срочно нужно домой, потому что мой дядя обнимает мою сестру»?

Все лето каждую среду Бетти возила ложкой в миске с хлопьями, ожидая, пока они превратятся в кашу. Если бы она сказала, что не голодна, у Сары возникли бы вопросы. Мать убегала на работу, и Бетти оставалась дома одна. Она занималась стиркой, мыла полы, размораживала продукты на ужин. Она пылесосила, стирала пыль с мебели и складывала вещи, которые вовсе не надо было складывать, не в силах заполнить томительные часы, отделявшие ее от поездки к дяде Мэлу.

Каждую неделю Бетти приезжала к четырем. Тетя Шерли впускала ее в дом и поручала какое-нибудь дело по хозяйству, занимавшее не более получаса. Бетти высыпала на пол ящики с игрушками, отбирала сломанные и старые; снимала с полки в кухне или в столовой тарелки, мыла их, вытирала пыль с полки, сушила тарелки и ставила на место. Закончив работу, она сидела в прохладной гостиной у телевизора одна, потому что дети в то время отдыхали в лагере. Бабушку она тоже ни разу не видела. «Элки неважно себя чувствует», – сообщила Шерли в тот единственный раз, когда Бетти спросила. Она ждала, не глядя на экран, и вся сжималась при звуке открывающейся двери гаража и наигранно веселого приветствия дяди Мэла. С третьей недели он стал проезжать мимо пустого дома Кауфманов на Альгамбра-стрит и останавливаться в самом конце квартала. Сначала он просто обнимал Бетти, с июля стал усаживать ее к себе на колени. Она закрывала глаза и потихоньку дышала ртом, чтобы не чувствовать дядиного зловонного дыхания, от которого потели стекла в салоне, и его руки блуждали по ее груди, бедрам и ягодицам, то щипая, то тиская. Еще хуже становилось, когда посреди омерзительного сюсюканья он заговаривал об ее отце. «Бедная сиротка Бетти, ты скучаешь по папочке? Похоже, бедняжка Бетти очень-очень скучает!» Дядя Мэл раскачивался все быстрее и быстрее, обдавая шею девочки вонючим дыханием, прижимался так сильно, что ей становилось больно, содрогался и тяжко выдыхал, затем отдавал деньги и отпускал ее.