Чтение онлайн

2. 21 мая было опубликовано письмо эмира Амануллы, адресованное Ленину, от 7 апреля 1919 года, в котором говорилось, что он взошел на престол 21 февраля и приветствует его от имени свободной и независимой афганской нации. 14 июня был опубликован ответ Ленина от 27 мая, в котором он приветствовал независимый афганский народ, героически отстаивающий свою свободу от иностранных угнетателей, и просил афганцев принять представителя России и прислать своего представителя в Москву. Бравин, прибывший из Москвы в марте, поехал встречать афганскую миссию и вернулся с нею в Ташкент 4 июня. Миссия задержалась на несколько дней в Бухаре, где они оставили афганского консула Абдулл Шукура. Интервью с главой миссии в Ташкенте, генералом Мохаммед Вали Ханом появилось в прессе 6 июня. Он утверждал, что индийское правительство приняло «Закон Роулетта», запрещающий мусульманам и индуистам посещать свои мечети и храмы для молитв. Индийская пресса призвала Афганистан на помощь против этих бесчеловечного закона. Из-за беспорядков в Индии Афганистан усилил свои пограничные посты, и в это время разведывательный отряд численностью в 100 человек без предупреждения был подвергнут бомбардировке восьмью британскими самолетами, пять из которых, как он полагал, были сбиты. Афганистан, всегда желавший мира, тогда был вынужден объявить войну. Генерал объяснил, что целью его путешествия было посещение мирной конференции и получение от ее участников признания независимости Афганистана. Он сказал, что покинул Кабул до начала враждебных действий. Он пытался доказать, что Афганистан не несет ответственности за войну, но без особого успеха. Он не упоминал о правах наследования Инатуллой. Полный перевод его интервью будет дан ниже. После небольшой остановки в Ташкенте миссия попыталась продолжить свое путешествие, но вернулась, так как дорога через Каспийское море была закрыта. Миссия попросила туркестанское правительство поставить Афганистану вооружение, особенно артиллерию отказ от этих поставок привел к взаимным обвинениям между Казаковым и Кобозевым, двумя большевистскими лидерами, первый из упомянутых, ответственный за отказ, сказал, что он не может доверять вооруженным афганцам. На самом деле у республики просто не было лишнего вооружения. Миссия учредила Генеральное консульство в Ташкенте, которое сразу же стало центром буйной жизни и бесстыдного поведения, а также и англофобской пропаганды. Генеральный консул сам лично объявил, что собирается произнести речь 28 июля в мечети, в которой заявил, что «кто-либо, симпатизирующий Англии, является врагом ислама», и 14 ноября 1919 года он появился с той же платформой как индийский революционер, желая блестящего успеха «Обществу за освобождение Востока». Я лично ознакомился с пропагандой, ведущейся этим консульством, когда однажды в сентябре посетил Афганское консульство в Ташкенте и имел беседу на жаргонном английском через переводчика с индийским революционером, которого переводчик представил мне как «главного муллу Индии». Сам он представлялся как Мухаммад Миан, а также, я считаю, как Моулви Хамал. Он думал, что я австрийский военнопленный офицер. 13 июня 1919 года Бравин отправился из Ташкента в Кабул, где он был назначен большевистским послом. Его группа была обстреляна около Керки, когда они плыли вверх по Оксусу (Аму Дарье) на барже, и была вынуждена вернуться назад. Затем они отправились через Мерв (Мары) и Кушку. Их хорошо встретили в Герате, но не позволили свободно передвигаться. Они прибыли в Кабул 21 августа, и Бравин сообщил в Комиссариат по иностранным делам, что встречали его «с помпой, но без сердечности» и что аудиенция с эмиром 26-го прошла «без интереса». Его и его компаньонов заставили дать честное слово не вести пропаганду в Афганистане. Он утверждал, что эмир колебался между Великобританией и Россией, но его постепенно убедили встать на сторону Великобритании, поскольку он не имел опыта, и Али Ахмад — англофильский министр внутренних дел, имел большое влияние. Он сообщал, что британцы пытались послать солдат в Кушку через Афганистан. 7 октября Бравин сообщил, что получил ноту афганского правительства с требованием вернуть Афганистану Пендждех, и он рекомендовал принять это требование. В сентябре Туркестанское правительство сообщило в Москву, что Бравин фактически был под арестом. В конце октября Суритц, бывший большевистским представителем в Копенгагене до своего возвращения в январе 1919 года, был послан в Афганистан в качестве посла. Интервью с ним было опубликовано в ташкентских Известиях 18 ноября, в котором говорилось, что стремлением социалистов был союз с Востоком и свобода его от европейского доминирования. Не имело значения, под каким лозунгом будет проходить это объединение, это вполне может быть панисламизм, но Советская Россия была их естественным союзником против капитала. «Восточные страны знают, что им не надо бояться большевизма. В течение многих лет ни один русский не мог попасть в Афганистан, сейчас они туда приглашены, таким образом, все, за что старая имперская Россия боролась с помощью своих шпионов и политических интриг 200 лет, было достигнуто большевиками мирным путем всего за несколько месяцев». Афганцы озабочены получением помощи русских инженеров на различных работах в Кабуле, включая производство боеприпасов.

3. Между большевиками и афганским правительством никогда не существовало длительного взаимопонимания, и большевики, как только могли, утаивали свои хищнические идеалы от афганцев в Ташкенте. Афганцы, естественно, во время своей войны обращались за помощью к кому угодно, но принципы советского правительства, должно быть, всегда были противны автократическому правительству Афганистана. Несколько цитат из большевистских речей и анализ их действий и намерений, будучи опубликованными в Афганистане, могут сильно изменить, я думаю, нынешние отношения между Кабулом и Ташкентом. Главный акцент мог бы быть сделан на том факте, что все большевики атеисты. Большевистских лидеров, будь это христиане или мусульмане, умерших в Ташкенте, хоронят в сквере в городе, и религиозные обряды не совершаются. Бракосочетание или развод совершаются путем произнесения нескольких слов перед юристом, и недостатки такого подхода можно легко вообразить. Люди, находящиеся на службе у большевиков, боятся совершать бракосочетание в церкви, так как это может вызвать подозрение, что они не настоящие большевики. В январе 1919 года было убито несколько священников и несколько мулл из Шейхантаура, глава мечети в Ташкенте вынужден был бежать в Бухару для безопасности. В Саратове и других городах было опубликовано обращение некоторых экстремистов, требовавших национализации женщин. Буржуи, благодаря своим богатствам, всегда могут жениться на самых красивых женщинах. Это нельзя допускать. Все женщины должны быть общей собственностью всех, и дети должны воспитываться государством. (Справедливости ради, стоит сказать, что власти в Туркестане никогда не пытались проводить эти идеи в жизнь.) Эти и другие факты, будучи преданными огласке, могут весьма существенно подорвать все усилия большевиков среди афганцев и других мусульман, и общественное мнение может заставить афганское правительство изменить свою тактику. Я также думаю, что было бы очень хорошо опровергнуть фальшивые утверждения большевиков относительно Индии. Одна газета утверждала, что 19 миллионов умерло в результате эпидемии чумы и голода в Индии за последние десять лет. Может быть, распространена правдивая статистика относительно этого и других мероприятий, предпринятых правительством Индии для борьбы с этими бедствиями, с утверждениями относительно благоприятных возможностей для индийцев занимать посты в правительственных структурах. Могли бы быть обнародованы настоящие пункты Закона Роулетта, которые искажаются большевиками, доказывающими, что индуистам и мусульманам запрещается совершать религиозные обряды. Я не думаю, что с помощью памфлетов можно добиться многого, если люди не будут им верить. Много можно было бы добиться с помощью получаемых индийскими бизнесменами писем, написанных их друзьями в Бухаре и Туркестане.

4. Афганцы используют большевиков в своих собственных целях как поддержку против нас. Большевики в то же время используют их в своих собственных целях. Они сказали, что должны сохранять мир и дружбу с Афганистаном, пока они подготовят людей к революции. Если бы афганское правительство понимало это, оно не относилось бы спокойно к присутствию большевиков в Кабуле. Кто получит большую выгоду от этого союза, еще надо посмотреть, но кто бы не получил, другой будет в проигрыше. Афганский народ желает союза с чувством недоверия, и у меня нет сомнения, что, если нынешняя ситуация сохранится, афганское правительство в конце концов будет обязано попросить нашего содействия, чтобы помочь им избавиться от опасности, с которой они заигрывают.

До революции русское правительство держало в Бухаре политического агента, который имел большое влияние, но не вмешивался во внутренние дела, за исключением случаев, когда плохое управление приводило к беспорядкам, и русские поддерживали эмира своими войсками. Они ограничивали численность армии 12 000 человек, которая находилась в неэффективном состоянии, имела очень слабое вооружение, не имела современной артиллерии и никогда не была сильной. В настоящее время армия состоит из 30 000 тысяч солдат и 25 000 нукеров, последние плохо обучены и плохо вооружены. Когда вспыхнула революция в марте 1917 года, эмир выпустил манифест, дарующий некоторые привилегии, но ничего значительного не случилось. После захвата власти большевиками в октябре 1917 года ничего сделано не было, но позднее «партия Младобухарцев» (революционеров) позвала большевиков из Ташкента на помощь, и в феврале 1918 года Колесов, тогда верховный комиссар, а также и комиссар по иностранным делам, прибыл в Каган (Новая Бухара) с вооруженными отрядами, и 1 марта послал ультиматум эмиру, требуя, чтобы в течение 24 часов были удовлетворены все требования партии Младобухарцев и была дарована конституция с передачей им власти. Эмир ответил выпуском двусмысленного манифеста, в ответ на который Колесов послал делегатов в Старую Бухару, чтобы утвердить полное принятие своих требований. В этот момент близ Кагана произошел вооруженный конфликт между его солдатами и жителями Бухары. Тотчас поднялись жители Бухары и вырезали всех русских, находящихся в старом городе, включая членов делегации Колесова, а позднее и убили всех русских на бухарской территории, большая часть которых жила вдоль линии железной дороги. В этот момент около тысячи русских, включая солдат некоторых маленьких пограничных гарнизонов, расстались со своими жизнями, и была разрушена железнодорожная линия. Колесов, который выдвинулся к городским стенам Бухары, затем отступил на 18 верст к Куя Мазару, так как не имел достаточного вооружения, чтобы атаковать город. Все члены партии Младобухарцев, за исключением тех, кто успел убежать на русскую территорию, также были убиты. Дело заключается в том, что большевики были введены в заблуждение относительно значимости и силы партии Младобухарцев, которые были (и являются) весьма малозначимыми. Все население, хотя и недовольное существующим плохим управлением, монархисты. После этого, с подписанием соглашения 25 марта в Кызыл Тепе, большевики признали полную независимость Бухары. Теперь в Ташкенте есть бухарский представитель, а большевистский агент в Кагане имеет доступ к эмиру или Куш Беги (премьер министр) в любое время, когда пожелает. Также в Бухаре имеется афганское консульство и представитель хана Хивы, а также представители Бухары в Кабуле и Хиве. Бухарское правительство, привыкшее всегда обращаться к помощи русского политического агента по сложным вопросам, теперь, потеряв эту поддержку, чувствует себя в полной растерянности. Они пытаются создать армию, но боятся брать на службу русских или других инструкторов из-за боязни раздразнить большевиков. В какой-то момент они ожидали помощи от солдат из Транскаспия и они разрешили туркменам войти на бухарскую территорию и атаковать большевиков у Керки, но в этот момент большевики добились каких-то успехов и продвинулись в Транскаспии, и Бухара была вынуждена искать лучший выход из сложившегося положения. Бухара всегда неофициально помогала белогвардейцам, уходившим с русской территории, и предоставляла им укрытие и оказывала помощь, но все белогвардейцы, которых я видел, были очень возмущены обращением с ними на территории Бухары. Бухара всегда будет антибольшевистской и присоединится к любой сильной партии, которая будет бороться против них, но боится действовать в одиночку, так как существует реальная возможность, что большевики смогут захватить Бухару в любой момент, как только они этого захотят. Вопрос воды является для Бухары стратегическим. Бухарский оазис (то есть полоса густонаселенной области, лежащей к северу от главной железнодорожной линии) зависит от воды, поступающей из реки Зерафшан, которая протекает через Самарканд, и подача этой воды может быть в любой момент прекращена, в этом случае Бухара может быть силой принуждена к принятию любых предложенных условий. По этой причине в период с апреля по август включительно Бухара может бороться со своими соседями вверх по течению только при условии, если сразу сможет захватить воду.

Это не относится к юго-восточным частям Бухары, которые явно больше и являются более богатыми частями страны; но судьба правительства будет решена при захвате оазиса, в котором находится город.

Номинально главной Хивы является хан, узбек по национальности; но хан Джунаид Ямуда и Чаудура — туркмен, является значительно более сильным, так как поддерживается своим воинственным племенем. Говорят, что хан Хивы настроен прорусски, но, конечно, антибольшевистски. Хан Джунаид панисламист и был настроен антирусски во время войны, когда он имел связи с Афганистаном. Он мог бы присоединиться к нам всем сердцем против большевиков, если бы были предприняты активные усилия. До войны русские держали 1 500 солдат и политического чиновника в Петро-Александровске под прямым управлением Генерал-губернатора Туркестана. Большевики никогда не добивались никаких успехов в Хиве, и безуспешно пытались прислать своего представителя, и он даже не получил разрешения попасть в Хиву. Он был вынужден оставаться в Петро-Алексанровске, а их последний представитель Христофоров был убит. Его заменил татарин по фамилии Хасанов. Население Хивы едино в своей ненависти ко всем русским, но доброжелательно принимает австрийских военнопленных.

Большевики всегда надеялись установить официальные отношения со своими соседями, и к концу 1918 года послали в Персию миссию во главе с Бабушкиным. Члены этой миссии были арестованы и держались как заложники для обеспечения безопасности мистера Тредуэла, меня и других иностранцев в Туркестане. Персидский консул из Ашхабада посетил официально Ташкент в ноябре 1919 года, и пока он там находился, сделал все возможное, чтобы помочь иностранцам покинуть страну. Но, в конце концов, он был вынужден опубликовать в газете письмо, в котором говорилось, что он приехал не с этой целью, и что он не будет проставлять персидскую визу в паспорт, если вначале не будет получена санкция большевиков на это. Большевики попытались вести свою пропаганду в Персии, но безуспешно. Воззвание к рабочим и крестьянам Персии, выпущенное в августе 1919 года, утверждало, что в течение 100 лет Россия и Англия ссорились из-за Персии и угнетали ее и заключили соглашение о разделе страны. Меджлис был закрыт персидскими принцами и капиталистами и, наконец, был ликвидирован по требованию англичан. Советская Россия отказывается от всех соглашений с Англией относительно Персии и аннулирует все долги к России, и никогда не будет вредить персидским финансам. Весной 1918 года англичане оккупировали всю Персию и силой навязали стране договор, который Советская Россия не признает. Каспий должен быть очищен от английских пиратских кораблей и быть свободным для персидского судоходства.

Большевики также пытались установить официальные отношения с Китаем. Комиссар по иностранным делам в секретном рапорте в сентябре 1919 года утверждал, что они знают, что их дипломатический представитель не был принят в Китае, поэтому они пытаются послать людей под видом коммерческих представителей. С этой целью Улусов был послан в Кульджу, а Шустер в Кашгар. Эти люди не были приняты и вернулись на границу. Шустер, однако, сообщил, что ему удалось послать своего секретаря в Кашгар, где он провел секретные переговоры с Тао Яном, который сказал ему, что он бессилен помочь ему, так как подчиняется приказам из Пекина, где британские и русские представители имеют большое влияние, используемое против советского правительства. Я не могу ручаться за правдивость отчета Шустера. В июле 1919 года в Ташкент прибыла торговая миссия кашгарских сартов, про которую большевики сказали, что это официальная миссия. Эти люди попытались вернуться в сентябре, и Шустер присоединился к ним, но эта группа была задержана в Фергане беспорядками.

В течение времени моего пребывания в Ташкете там были только следующие европейские британские подданные (1) Мистер Эдвардс и его жена — учителя. Они спрятались, когда пришел приказ арестовать всех граждан стран-союзников, и уехали в Семиречье и Сибирь в сентябре 1919 года. Я оказал им финансовую поддержку для этой поездки. (2) Мистер Смайле, также учитель, человек, вышедший из военнообязанного возраста, который жил в Туркестане 14 лет, и у которого была русская жена. Его допрашивали относительно меня после моего исчезновения, но он сказал правду, что ничего не знает про меня, после чего им не интересовались. Я видел его в октябре 1919 года, когда появился приказ, запрещающий обучение английскому языку, и его работе мешали, и дал ему немного денег. (3) Мисс Хьюстон, гувернантка, которая очень помогала мне, когда я скрывался. Ей несколько раз устраивали перекрестные допросы, спрашивая про меня, но всякий раз она очень умно заставляла большевиков поверить, что я уехал из страны. Сейчас она успешно добралась в Персию. (4) Был еще трамвайщик по имени Дэвис, которого я никогда не видел и который уехал в Москву в марте с американским консулом и другими иносранцами.

Несколько индусов из Шикаиура просили меня в Андижане помочь им, так как они хотели покинуть страну, что было трудно сделать, так как дорога в Кашгар была небезопасна, и большевики не разрешали им забрать свои деньги с собой. Я также видел азиатских британских подданных в Ташкенте, чья собственность была конфискована большевиками. Этот вопрос рассматривался комиссаром иностранных дел, но я ничего не мог сделать, так как большевики не признавали меня официально. Также было двое французов, с которыми я имел дело. Один был господин Кастанье, археолог, которого заставили спрятаться вскоре после моего приезда. Он очень успешно занимался пересылкой военнопленных из Эльзаса во Францию. Я дал ему денег, когда он был вынужден скрываться. Сейчас он свободен и занимает пост в департаменте снабжения при большевистском правительстве. Другой француз был лейтенант Капдевиль, который спрятался, когда появился приказ арестовать всех граждан стран-союзников. Он попытался попасть в Кашгар в июне 1919 года, но был схвачен и посажен в тюрьму, где с ним очень плохо обращались; никому не разрешали видеться с ним, пока одна гувернантка-француженка не сказала властям, что она его жена. Под таким предлогом ей позволили увидеться с ним в тюрьме, но только через решетку и при криках других заключенных и их родственников. Его освободили в ноябре, и он благополучно добрался в Мешхед.

Посол. — Эмир Хабибулла был убит в Джелалабаде, и эмиром был провозглашен его брат Насрулла, находившийся там в тот момент. Жители Кабула, подозревавшие, что Насрулла имеет какое-то отношение к убийце, отказались признавать его и провозгласили эмиром Амануллу. Насрулла и Инатулла были приглашены в Кабул, где они и все члены семьи эмира признали Амануллу в качестве эмира. Эмир был коронован в Кабуле, и первые слова его речи были такие «Армия и народ Афганистана! Я заявляю вам, что с этого момента Афганистан является свободным и независимым королевством, не признающим над собой какой бы то ни было власти, и не признает никакое королевство, как способное отдавать нам приказы. Если вы согласны с этим, я оставлю корону на своей голове; если нет, я ее сниму». Народ и армия заявили в один голос, что они согласны быть независимыми. В данный момент возникла переписка с англо-индийским правительством. Вы должны знать, что в данный момент индийское правительство издало закон, называемый «Рул билль» (то есть Билль Роулетта), запрещающий людям собираться вместе и даже запрещающий мусульманам собираться в мечетях для молитвы, а индуистам с той же целью собираться в своих храмах. Полиция могла арестовывать без суда и допрашивать любого подозреваемого. Этот негуманный закон вызвал всеобщую вспышку возмущения и беспорядки по всей Индии. Народ Индии, не имея другой возможности спасения, кроме как в лице Афганистана, обратился к афганскому правительству через свои газеты, призывая его помочь, говоря, что они безоружны и не имеют навыков борьбы и находятся в опасности, будучи истребляемыми англичанами. Афганское правительство, узнав, что этот закон противоречит всем правилам гуманизма, выразило свой официальный протест.

Между тем беспорядки в Индии ширились и приводили к большим жертвам. Афганское правительство предприняло шаги для защиты своих приграничных постов и направило солдат для их усиления. В то же самое время был послан патруль численностью в 100 человек для рекогносцировки местности между Даккой и Кафиркотом. Затем без всякого предупреждения появилось 8 английских самолетов, которые разбомбили патруль, убив и ранив несколько солдат. Появление самолетов вызвало энергичный огонь с нашей стороны, и сообщается, что мы сбили 5 из них. Я специально подчеркиваю, что стремлением и желанием афганского правительства всегда было никогда не начинать войну. Англичане не обратили внимания на усилие Афганистана (к миру) и вторглись к нам; нам ничего не оставалось, как официально объявить войну. Таким образом, вы видите, что первым броском англичане преуспели в захвате Дакки, как раз на афганской границе, и вызвали в ответ силовой удар от афганской армии и народа. Этот удар был таким сильным, что наша армия продвинулась в направлении Шабкадара. Я — официальный чрезвычайный и полномочный посол Афганистана, прошу все народы мира использовать свое влияние против этих беззаконных атак англичан, которые беспричинно вторглись к нам. Я утверждаю, что между афганским и другими народами мира нет разницы, потому что мы такие же люди, как они, и поэтому мы надеемся, что все цивилизованные государства помогут нам, ничего другого кроме моральной поддержки и заявления, что они к нам благосклонны. Мы не вмешиваемся во внутренние дела Индии, и не желали, и не искали войны. Мы только желаем быть независимыми, на что имеем право.