Чтение онлайн

Настоящей причиной ссоры между Луизой Савойской и Шарлем де Бурбоном стали, конечно же, не титул и не золото. Много лет они были любовниками. После смерти тридцатилетней Сюзанны, королева-мать, будучи на пятнадцать лет старше, предложила восстановить отношения, но коннетабль ответил отказом. Злые языки говорили, что он и никогда не любил Луизу, но раньше занимал не тот пост, чтобы ей отказать. Впрочем, и будучи коннетаблем, опасно поссориться с королевой-матерью.

Друзья де Бурбона говорили, что он не заводит новые романы, потому что держит траур по супруге. Все дети Шарля и Сюзанны умерли во младенчестве, поэтому священный долг перед предками требовал от коннетабля жениться снова и обзавестись наследниками. Любая семья во Франции посчитала бы за честь породниться с Бурбонами, но коннетабль не спешил. Возможно, и в самом деле держал траур, потому что женитьба бы сильно упростила ему жизнь. Бывшая любовница не стала бы навязываться молодожену так же настойчиво, как навязывалась вдовцу, а влиятельный тесть мог бы помочь уладить вопрос с наследством.

Про возраст бывшей любовницы в данном случае речи не шло. Деревенская поговорка про «ягодка опять» касается, извините за выражение, баб. Королевы же всегда в отличной форме. На текущий момент официальным любовником королевы-матери считался тридцатитрехлетний адмирал Франции Гийом Гуфье де Бонниве. Возраст от даты рождения в то время никого не волновал, а выглядела Луиза Савойская не сильно старше бравого адмирала.

Стоит упомянуть, что адмирал Франции — должность только номинально морская и не дает права и возможности спрятаться в море от любых поручений Его Величества. Адмирал ранее возглавлял посольство в Англию, а в кампанию текущего 1521 года командовал армейским корпусом в походе на Пиренеи. 19 октября корпус взял город-крепость Фуэнтеррабия в провинции Гипускоа.

Шарлотта де Круа с грустью поняла, что исход ее тяжбы с учетом последних аргументов зависит от того, на чью сторону встанет суд по наследству Бурбонов, королевы-матери или коннетабля.

Коннетабля могли бы спасти два варианта. Или маленькая победоносная война, или примирение с королевой. Война уже началась, но шла с переменным успехом, если так можно назвать потерю Милана.

— Ты выполнил миссию, которую на тебя возложил коннетабль в интересах короля, — сказала Шарлотта, — Напомни ему об этом.

— Ты, кажется, выразила сомнения, что я ее действительно выполнил.

— Зато ты никаких сомнений не выразил. Иди, подай эту новость коннетаблю так же бодро, как подал мне.

— Но коннетабль в опале у короля.

— Пусть он с характерным мужским оптимизмом расскажет королю, как под его мудрым руководством золото короля отправилось по назначению. И что ты — верный рыцарь короля.

— Так мы поссорим короля с королевой-матерью. Никто не будет благодарен, что его поссорили с матерью.

— Тогда валите все на казначея де Самблансе. Будто золото украл он, а не королева-мать. А вы с коннетаблем нашли и переправили по назначению.

— Хм… Об этом я еще не думал.

— У тебя есть день, чтобы подумать. Завтра же съезди в Ревильяско якобы к Сансеверино, и вместе с ним иди на доклад к коннетаблю. Ты ведь еще не докладывал ему, как ты выполнил его поручение?

— Нет, но раз он остановился у Сансеверино, то должен знать, что я довез золото до Вогеры. А может и про бой в Парпанезе. И новости из армии ему должны бы докладывать.

— Значит, он знает, что ты что-то сделал. Или что-то хотя бы делал. Просто добавишь подробностей.

Макс подхватил Шарлотту под колени одной рукой, другой обнял ее за талию, аккуратно снял жену с дамского седла и поставил ее на сухое место. Слуги взяли поводья и повели лошадей в переулки подальше от толпы.

Господа собрались на площади, но в собор никто не спешил войти. Ждали короля, чтобы поприветствовать его и не спеша заходить в высокие двери по порядку знатности через подобающие достоинству интервалы.

Почти сразу подошел паж в цветах Сансеверино.

— Ваша милость, Вас желает видеть мессир Галеаццо Сансеверино, — сказал паж Максимилиану, — На пару слов. Вы можете дойти пешком, здесь близко.

Макс задумался, как повести разговор. В Вогере они с Сансеверино расстались на том, что Макс получил предложение, от которого невозможно отказаться. Отряд сопровождения в двадцать три всадника в обмен на двадцать три тысячи дукатов. Никогда еще один день службы тяжелого кавалериста не оценивался в настолько несоизмеримые суммы.

Именно один день. При Парпанезе отряд попал в засаду и почти полностью разменялся на полсотни пехотинцев и арбалетчиков из Пьяченцы. Максимилиан в этом бою был ранен в голову, а золото разбежалось в три стороны. Благодаря добросовестному и удачливому Тодту, одна телега из трех доехала до французской армии в Монце. Вторую между По и Миланом захватили какие-то фуражиры и привели в Милан к Фуггерам. Третья уплыла на пароме с Фредериком, и о ее судьбе Макс пока ничего не слышал, как и о судьбе оруженосца.

С одной стороны, отряд, стоивший безумных денег, не справился с задачей. С другой стороны, всадники были приданы в помощь Максимилиану, и ответственность за провал на переправе лежала на нем, как на старшем. Как ни крути, а ссориться с Сансеверино не хотелось. Лучше уж и не подходить первому, тем более, что тот за разговором с какой-то дамой Макса не узнал.

Идти пришлось недалеко. Соседний дом, окна выходят на площадь. Подходящее место, чтобы строиться уважаемым людям и принимать еще более уважаемых людей.

— Мое почтение, — поклонился Максимилиан, увидев в маленькой комнате и Сансеверино, и, неожиданно, Шарля де Бурбона, коннетабля Франции.

Рядом с тридцатилетним красавцем коннетаблем шестидесятилетний Сансеверино выглядел старым. Последний раз до этого Макс видел его во дворе замка в Вогере. На почтенные года тогда указывала только седая борода. Величественная осанка и командный голос ставят мужчину вне возраста. Но посади того же полководца рядом с ему подобным, только молодым, и станут заметны все морщины, сколько их есть на лице и на руках. И мешки под уставшими глазами. Признаком старости станет та же борода, которая только что была признаком мужественности.

— Рад Вас видеть живым и невредимым, — сказал коннетабль, повернувшись к Максимилиану, — Докладывайте.

— Я довез золото до Монцы. К сожалению, не полностью, — сказал Максимилиан, — Но сохранил все в тайне.

— Я вчера говорил с Лотреком. Он оценивает сумму, которая доехала до армии, как порядка шестидесяти тысяч, не более.

— Я смог отбить у грабителей примерно три четверти из того, что у них было, — бесхитростно признался Макс, — Даже не знаю, взяли они всю сумму или нет. Мы попали в засаду на переправе в Парпанезе. Меня ранили. Я знаю, что мои верные люди треть доставили в армию. Еще треть досталась фуражирам Фрундсберга, и судьба еще одной трети мне пока неизвестна.