Чтение онлайн

Хотя Мейленфант был одним из тех двоих, кому впервые за всю историю довелось побывать в ситуации, предусмотренной протоколом, он так и не удосужился прочитать этот документ. Теперь же, его вовсе не удивил тот факт, что протокол оказался не более, чем до смешного нелепым официозом, составленным с тем идиотским оптимизмом, на который только способны высокопоставленные бюрократы:

Удостоверившись в том, что открытие является надежным свидетельством существования внеземного разума, и ознакомив другие стороны с данным заявлением, первооткрывателю следует, с помощью Центрального Бюро передачи Срочных Астрономических Данных Международного Астрономического Союза проинформировать о нем наблюдателей всего мира. Ему также следует, в соответствии со Cтатьей XI договора о принципах контроля за деятельностью государств в области исследования и использования космического пространства, в том числе Луны и других космических тел, поставить в известность генерального секретаря ООН. В силу необходимости проведения экспертизы, касающейся вопроса существования внеземного разума, первооткрывателю также надлежит сообщить об открытии следущим заинтересованным международным организациям: Международному Союзу Телекоммуникаций, Комитету по Космическим Исследованиям, Международному Совету Научных Союзов, Международной Федерации Астронавтики, Международной Академии Астронавтики, Международному Институту Космического Права, Комиссии 51 Международного Астрономического Союза, и Комиссии Джей Международного Радиосоюза и обеспечить их всеми имеющими отношение к делу данными, а также записанными с помощью технических средств сведениями, касающимися данного свидетельства…

Вместо всего этого, Мейленфант и Немото просто выступали на различных ток-шоу.

— Ах какой вы непослушный! Ведь именно так считают все инстанции, которым вы не уделили должного внимания. Вы нажили себе массу врагов, — заметила Мора, игриво похлопав Мейленфанта по руке.

— Зато я словно прикорнул в Спальне Линкольна в Белом Доме. Знаете, этот парень говорит так, словно считает, что лучше бы нам вообще не делать этого открытия, чем делать его так безграмотно.

— Такова человеческая натура. Ведь вы, Мейленфант, отобрали у него любимую игрушку.

Теперь докладчик предложил выступить слушателям.

Вскоре развернулась дискуссия на тему как выйти из сложившейся ситуации. Многие выступили с требованиями к психологам и социологам изучить способы, посредством которых можно было бы предсказывать и держать под контролем ответную реакцию публики на подобные сенсационные новости. Они считали, что следует изучить сложившиеся у людей стереотипы образов инопланетян и найти аналогичные черты поведения людей, которые проявились в их ответной реакции на запуски «апполонов» к Луне и «викингов» к Марсу. Было предложено, чтобы поборники SETI, используя такие средства массовой информации как Интернет, сетевые игры и музыку, «со всей ответственностью» подходили к задаче популяризации идеи поиска внеземного разума.

— Неужели эти люди не понимают, что джин уже выпущен из бутылки? — заметила Мора, скорчив недовольную гримасу. — Теперь уже невозможно ограничить доступ людей к информации. И уж конечно же невозможно держать под контролем их ответную реакцию. Думаю, что не стоит даже пробовать.

Наконец докладчик покинул сцену и Мейленфант немного воспрянул духом. Как инженер, он прекрасно понимал, что даже куча философских принципов не идет ни в какое сравнение с одним-единственным проверенным фактом. Именно поэтому следующий доклад, который сделал Фрэнк Полис, показался ему глотком свежего воздуха. Ведь именно Фрэнк Полис с его деньгами и предприимчивостью собирался отправиться на место и увидеть все собственными глазами.

Своим внешним обликом, находившийся в полете космический корабль Бруно напоминал неуклюжую, сверкающую стрекозу, которая состояла из панелей солнечных батарей, прозрачных антенн и датчиков, смонтированных на длинных выносных фермах. Его окружал целый рой миниатюрных спутников, предназначенных для облета, проверки и ремонта корабля.

Запуск Бруно оказался событием малозаметным. Однообразие первых лет долгого полета нарушалось лишь обычными проблемами с электроникой и прочими сбоями, которые порой заставляли технарей в отчаянии грызть ногти. Внезапно, Мейленфанту пришла в голову одна поразительная мысль. Он вдруг подумал, насколько незначительно продвинулась вперед космическая техника за те семьдесят лет, которые прошли с тех пор, как был запущен первый спутник. Конструкция Бруно, за исключением пожалуй нескольких квантовых микросхем, созданных на базе сапфиров, наверное не слишком удивила бы даже Вернера фон Брауна. Впрочем, технология космических полетов всегда отличалась консервативностью. Если вам предоставлен единственный шанс, то ваш корабль должен лететь, а не становиться испытательным стендом для технических новинок и революционных теорий. Каким-то образом, Бруно уцелел после нескольких технических сбоев, случившихся по вине его создателей. Кораблю предстояло еще целый год лететь к месту назначения, которым как предполагалось, должна была стать первая строительная площадка, колония или главная база гайджин. Пояс астероидов представлял собой широкую тропу усеянную каменными глыбами. Зонд уже повстречал на своем пути некоторое количество этих унылых странников, на поверхность которых еще не опускался ни один исследователь. До сих пор не имелось даже снимков, сделанных с близкого расстояния. Рассматривая слайд за слайдом, изображения этих темных как уголь, безымянных скал, Полис пообещал, что самое интересное еще впереди, там, где во мраке космоса их ожидают гайджин.

Получив с утра такую взбучку, Мейленфант ретировался в свой гостиничный номер.

На этот раз он путешествовал налегке: туалетные принадлежности, пара самочистящихся костюмов и комплекты нижнего белья. Для того, чтобы поддерживать связь с другими участниками конференции, у него имелся программируемый дисплей. Кроме того, он захватил свое единственное украшение — кусочек невероятно древнего камня с обратной стороны Луны, который был врезан в изящную статуэтку Божественного Лиса. Он стал обходиться минимальным количеством вещей. За время, проведенное в японской лунной колонии, Мейленфант явно изменился, и как ему самому казалось, в лучшую сторону.

В течение получаса он просматривал тщательно отфильтрованные и переведенные новости. Ему нужно было знать, что сейчас происходит, но он был слишком стар, для того, чтобы выдержать весь этот суматошный поток мгновенно сменяющих друг друга комментариев.

В уголке экрана он заметил небольшую световую пульсацию, которая сигнализировала о том, что пришло сообщение.

Это оказалась Немото. Впервые за все эти годы она вышла на связь с Мейленфантом.

— Немото! Где вы?

Ответ пришел с задержкой в несколько секунд. Выражение ее лица медленно трансформировалось в улыбку. Это говорило о том, что сейчас она на Луне. Но задержка вполне могла оказаться трюком…

— Нет смысла спрашивать, Мейленфант, вы же сами знаете.

— Ах да. Простите.

Сейчас ей под сорок, подумал он, но годы не слишком ее изменили. Волосы по-прежнему были густыми и черными точно вороново крыло. Но вот ее округлое лицо все же утратило былое очарование: оно заострилось, и теперь на нем отчетливо выступали скулы. Запавшие темные глаза смотрели подозрительно. Ее голос, который звучал в крошечных динамиках дисплея скорее напоминал шуршание, производимое каким-то насекомым.

— Наслаждаетесь конференцией?

— Не особенно.

Тот факт, что в мире развелось слишком много философов вызывало у них обоих досаду.

— Оказывается есть идиоты еще почище. Вот вам очередная философская доктрина: «Думаю, что наш мир погибнет именно так, под дружное хихиканье всех этих остряков, которые считают, что это всего лишь шутка.» Киркегаард.

— Он прав.

— Но иногда, Мейленфант, философская доктрина может нас вдохновить.

— Например?

— Например, идея равновесия…

Ему показалось, что они продолжили беседу, которую вели все эти девять лет, то прерывая ее, то снова возобновляя. Этакое медленное хождение вокруг коан — великой загадки космоса.

После того как они оба прославились, объявив о присутствии чужаков в поясе астероидов, Немото полностью отошла от дел. Она отвергла все предложения выступать перед широкой аудиторией, уволилась с работы, отказалась от всех должностей, предложенных ей дюжиной самых престижных университетов и корпораций мира, и бесследно исчезла. Все это произошло именно в тот период, когда Мейленфант упорно продолжал выступать с циклом публичных лекций, хотя к тому времени энтузиазм уже шел на убыль, а нелестная критика в его адрес продолжалась. Но были и комплименты, которые он получал благодаря той доле славы, что ему досталась. Иногда он со злой иронией сравнивал себя с Армстронгом, а Немото с Олдрином.

Мейленфант знал, что она продолжает свои исследования, но он не сумел бы сказать какова их цель и откуда она берет на них деньги.

Впрочем, гайджин ей не нравились. И это было совершенно очевидно.

— Мы вообразили себе, что существует лишь два состояния равновесия: либо чужаков нет вообще, либо они есть повсюду, — мягко заметила она. — Мы определили этот момент, момент первого контакта как переходный момент между двумя состояниями равновесия. Но это короткий период, а значит маловероятно то, что в данный момент мы именно его и переживаем. А что если это неверно? Что если это и есть истинное состояние равновесия?