Моё большое маленькое Я
Шрифт:
От ее слов мне стало больно. Они принесли мне страдания.
На следующий день мне удавалось всего в течение нескольких секунд сосредоточить внимание на своей работе, потом мысль о Франческе подавляла и вытесняла все остальные мысли. Когда мне надо избавиться от неприятных мыслей и переживаний, я заношу их на бумагу. Так в тот день я записал несколько фраз и мыслей, обращенных к ней, к себе, к своей боли.
Я ищу ее во всем и повсюду. Час назад она уехала с ним на два дня на море, и я не могу ей позвонить.
Я схожу с ума. Как я мог впутаться в такую историю? Почему я не остановился раньше. Но что значит «раньше»? Ведь все произошло на удивление быстро и стремительно.
Она сказала: «Не звони мне». Я тебе не звоню. Но только знай, что каждый не сделанный мной звонок, каждое не отправленное сообщение становятся знаком любви. Мое молчание говорит о чувствах, которые я испытываю к тебе. Все это время я буду осыпать тебя неуловимыми ласками. Сегодня вечером вы займетесь любовью? Наверняка! Но ты хоть немного будешь думать обо мне? Наконец наступит минута, когда он, видя, что ты ушла в себя, спросит у тебя: «Что-то случилось?»
И ты ответишь ему: «Нет, ничего».
Вы будете ссориться за ужином? Он будет вежлив и предупредителен, но это будет вежливость несчастного, отчаявшегося человека. Не позволяй себе прельститься улыбкой алчущего. Я злой? Да, я такой.
Захочешь ли ты позвонить мне?
Как я переживу эти три дня? Нет, два с половиной.
Я должен отвлечься. Может быть, напиться?
Нет! Я начинаю дышать полной грудью.
Я стараюсь набрать побольше воздуха, но он не наполняет мою грудь. У меня в легких, наверное, дырка, прокол.
Если за эти дни она мне ни разу не позвонит, то, когда она вернется, я покажу ей, что очень обижен, что я страшно на нее зол. Нет, наоборот, я буду с ней очень ласков. Она ничего не узнает о моих переживаниях.
Когда ты вернешься, я только спрошу у тебя, хорошо ли ты провела время. Но она вернется?
Вернись! Прошу тебя!
Я бросил писать и вышел из дому. Я приготовил для нее коробку. В ней были подарки: книга стихов, диск с песнями Шейлы Чандра, ладан, который мы купили вместе, и маленький глобус. К глобусу я приклеил листок со словами: «Выбери место, и мы туда поедем». Я запечатал коробку и отнес ее в бар, в котором она работала. Я отнес подарок до ее возвращения и разговора со мной. После того, что она мне скажет, этот жест, возможно, приобретет другое значение.
Я вернулся домой и снова сел писать.
Я влюблен. Я обессилел. Стальные пальцы сдавливают мою грудь. Кто-то скажет, что я страстно хочу Франческу, потому что не могу обладать ею. Не знаю. Возможно, он будет прав. Возможно, нет. Сейчас у меня нет времени думать об этом. Я думаю только о ней. Я хочу видеть ее, целовать, слышать ее голос. Прикасаться к ней. Лечь на нее и замереть. Я хочу, чтобы она была рядом со мной.
Что ты скажешь мне, когда вернешься? Что тебе было хорошо со мной, но ты остаешься с ним? Я готов услышать это от тебя? Нет, не готов.
Почему тебя нет со мной? Почему мы вдвоем не обсуждаем, куда пойдем поужинать, — и после ужина ты не остаешься у меня ночевать. Ты останешься у меня, Франческа?
В конце концов, я пережил эти два дня, правда, стукался головой обо все подряд. В воскресенье вечером зазвонил телефон. Это была она.
«Что делать, не ждать, сразу ответить?.. Конечно!»
— Привет, как поживаешь? Ты вернулась?
— Я хочу увидеться с тобой. Эти дни были сплошной каторгой. Ты не против, если я буду у тебя через полчаса?
— Я жду тебя.
Мне уже стало лучше. «Это была сплошная каторга» — как чудесно звучали эти слова. Я знаю, это дурное чувство — но что я мог поделать? Я два с половиной дня был обречен на молчание.
Я честно выполнил данное мне поручение, и мне было плохо. Мог я теперь хоть немного порадоваться?
Когда она пришла, мы обнялись и поцеловались.
Я стал рассказывать ей, как мне ее не хватало, она перебила меня, сказала, что эти дни были просто выброшены из ее жизни, что она все время думала обо мне и рвалась ко мне.
— Почему ты мне не позвонила?
— Потому что я хотела порвать с ним так, чтобы ты ни с какой стороны не был причастен к этому разрыву. Я тебе уже сказала, что расстаюсь с ним не потому, что появился ты. Ты не стал причиной моего разрыва с ним, ты стал следствием моего отношения к нему. Он, в любом случае, уверен, что у меня появился другой мужчина, я убеждала его, что это не так, потому что не хочу, чтобы он думал, что стал для меня чужим из-за другого человека. Это касается только меня и его. Он тоже должен нести свою ответственность. Возможно, ты просто ускорил время.
— Значит, вы расстались?
— Нет больше смысла оставаться вместе. Мне ужасно жаль, этот человек сыграл важную роль в моей жизни, таким я его и запомню, но все уже кончено. Не будем больше об этом говорить. Теперь я с тобой.
— Ты спала с ним?
— Прошу тебя, не будем больше об этом говорить.
— Франческа, ты останешься у меня ночевать?
— Останусь, если ты хочешь!
Как мне ее не хватало. С каким обожанием я обнимал ее после томительных дней ожидания.
Но… они спали вместе? Ладно, не будем больше об этом говорить.
4 Нам все так же хорошо вместе
Я зашел на минуту в родильный блок взглянуть на Франческу. Странно, но она не кричала, как это обычно показывают в кино. Конечно, это не беспечная прогулка за город. Лоб ее усеяли капли пота. Я немного постоял рядом с ней, потом она попросила меня сходить в бар за бутербродами: она хотела поесть, когда закончатся роды. Я подумал, что это очередная странная прихоть роженицы, но оказалось, что Франческа действительно голодна.
Я спросил у врачей, долго ли ждать начала родов, и они сказали, что я могу не волноваться и спокойно идти выполнить ее просьбу. Я купил бутерброд в ее любимом баре, где подают соус, который она обожает. Я же его считаю отвратительным.
После того как она провела уик-энд со своим бывшим приятелем, а потом вернулась ко мне и осталась у меня на ночь, мы прожили три или четыре потрясающих месяца. Потом кривая наших отношений стала опускаться вниз, и наш пыл начал понемногу угасать. Как-то утром я встретил Джузеппе, отца Федерико, который мне сказал, что через день возвращается его сын, что перед отъездом Федерико пытался дозвониться до меня, но не смог со мной связаться. Я часто выключаю мобильный телефон и почти никогда не отвечаю на анонимные звонки. А тогда, когда он звонил мне, постоянно высвечивалась надпись, что номер не определен.
— Я сегодня пригоню мотоцикл в мастерскую твоего отца, чтобы он проверил его. Федерико собирается ездить на нем, пока будет здесь. Не успел еще приехать, а уже всем раздал задания.
У Федерико с отцом были поразительные отношения. Федерико и его отец очень любили друг друга и часто спорили. Мне было чрезвычайно забавно наблюдать за ними. Иногда они и меня втягивали в свои препирательства, обращаясь ко мне, например, так: «Ну, скажи тогда ты ему, может, тебя он послушает».
С этой фразой ко мне вполне мог обратиться и тот, и другой во время одного и того же спора.
Все объяснялось очень просто: они были удивительно похожи. Два упрямца.
Однако, когда Федерико решил все бросить и отправиться повидать мир, отец был одним из немногих, кто поддержал его и помог ему, потому что он понимал, что это значило для сына, и догадывался, что в любом случае накопленный жизненный опыт его обогатит. Возможно, Джузеппе был тем самым человеком, который больше всех остальных тосковал по Федерико. Когда он мне сказал, что Федерико вернется через два дня, я не смог скрыть своей радости. Какая приятная новость. Прошло уже пять лет с тех пор, как он уехал, и почти два года после нашей последней встречи. В прошлый раз, около года назад, когда он на одну неделю приезжал домой проездом в Париж, я как раз был в Нью-Йорке, так что нам не удалось увидеться. Но наша дружба все равно оставалась непоколебимой.
Федерико приехал на следующий день и провел его с родителями, а вечером уже сидел на диване у меня дома. Выглядел он очень хорошо, был красив, как солнечный день. Сильно загорел, а на лице все та же привычная улыбка.
Мы приготовили пасту с соусом из помидоров, откупорили бутылку красного вина и еще раз, теперь уже вместе, весело отметили нашу новую встречу.
Я не знаю почему, но во время вечера, проведенного с Федерико, у меня возникло странное ощущение, какого я не испытывал никогда раньше. Мне казалось, что я чего-то стесняюсь. Федерико сидел рядом со мной, и в его сдержанно-радостном поведении я, как в зеркале, увидел отражение своей убогой жизни. Мне трудно объяснить это ощущение, но мы больше уже не были как две капли воды. Я чувствовал себя таким же, как прежде, но он заметно изменился.