Чтение онлайн

Везде жители униатского исповедания принимали войска с духовенством и крестами и хоругвями, изъявляя непритворную радость видеть избавителей своих от ужасов и неистовств своих притеснителей.

6 (18) июня все войска тронулись далее за перевал гор, по направлению к Зборо и Бартфельду.

Того же числа генерал от инфантерии Лидерс, с частью ему вверенных войск, должен был вступить в Трансильванию, по направлению на Кронштадт, а особый отряд, под начальством генерал-лейтенанта Гротенгельма, чрез Вотра-Дорну, в Буковине, на Быстриц [150] .

Первоначальный план действий наших был соображен тогда, когда еще враждебное расположение Англии и Франции не достигло совершенного разрыва с нами; сношения с Австриею не были еще в ту пору ясны и не давали повода предполагать, чтоб неблагодарность сей державы привела ее до нападения на пределы наши.

Предполагалось наилучшим для нас устроить переправу чрез Дунай на верхней его части, т. е. между Рущуком и Видиным, дабы ближе быть к христианскому населению, т. е. булгарам и сербам, и воспользоваться их сочувствием к нашему общему делу.

Позднее признано было надежнее не приступать к сей переправе, но исполнить ее ближе к Силистрии, с тем чтоб прежде осадить сию крепость, овладение которой более обеспечивало фланг занятия нашего княжеств, в особенности когда известным стало, что можно было ожидать десанта союзников в Варне и тем значительного усиления противной армии. Затем уже полагал я приступить и к осаде Рущука, ежели бы обстоятельства к сему допустили.

Но положительно принято было не следовать далее за Дунай, доколь восстание христиан не сделалось бы общим и не приняло таких размеров, чтоб действительно угрожало тылу и сообщениям турок, в особенности в горах. При всех сих соображениях, демонстрация на нижнем Дунае полагалась только для отвлечения сил и внимания турок от настоящей переправы, предпринимаемой выше.

Наконец трудность исполнения сей последней привела к мысли, что выгоднее будет обратить демонстрацию в настоящую переправу, чтобы, овладев крепостцами Тульчей, Исакчей и Мачином, господствовать течением Дуная до Гирсова. Сию последнюю крепость позднее не велено было атаковать, по неизвестности еще, какой оборот примут сношения наши с Австриею.

Оставалось решить – как и когда приступить к осаде Силистрии. Отряд наш против Калафата предполагалось тогда только оттянуть, когда мы приступать будем к Силистрии, покуда главные силы, т. е. 1 1/2 дивизии 4-го корпуса и две дивизии 3-го корпуса, всего 3 1/2 дивизии, оставались бы в окрестностях Букареста. Подойдя к Силистрии, отряд Малой Валахии должен был отступить за Ольту, а 3-й корпус идти на присоединение к Силистрии, к войскам, исполнившим переправу.

Вот изложение предполагавшегося. Ныне, из сих предположений осталось толево одно – переправа у Мачина и Тульчи, которая, вероятно, исполняется или, с помощию Божиею, исполнена. Когда и как приступить к Силистрии – остается неопределенным, а за этим – и все наши дальнейшие действия.

Между тем слухи, более или менее вероятные, угрожают то десантами на Кавказе, то в Крыму, то в Бессарабии; меры против сего по возможности везде приняты и подают, кажется, надежду, что все эти десанты не могут быть исполнены без больших затруднений.

Но сим не ограничивается угрожающая опасность. Расположение Австрии, из двусмысленного, делается более и более явно нам враждебным и не только парализирует расположение сербов нам содействовать, но угрожает нам самим на правом нашем фланге, и даже нашему тылу, вторжением в собственные наши пределы.

Нет сомнения, что данное направление и расположение войскам нашим как в царстве Польском, так на Волыни и в Подолии отстраняет опасность нашим пределам.

Но положение наше в княжествах значительно изменилось. Остается решить: к чему приступать, соблюдая и военную осторожность и не роняя наше политическое достоинство и влияние на христиан, не противореча провозглашенным нашим намерениям.

Кажется мне, что вопрос разрешить можно как следует:

1) Ежели Бог благословил успехом переправу и осаждение крепостцами, устроить, как предполагалось, сильное мостовое прикрытие. Для охранения как оного, так и нижнего Дуная и для резерва на случай высадки в Бессарабии или у Одессы оставить 1 1/2 дивизии, примерно 7-ю и бригаду 14-й.

2) 15-ю дивизию подвести против Силистрии, наблюдая и за Гирсовом.

3) Отряду генерал-лейтенанта Липранди стягиваться на Краиово и за Ольту, в виде арьергарда главных сил.

4) Остальные 1 1/2 дивизии 4-го корпуса и две дивизии 3-го корпуса расположить близ и вокруг Букареста в виде общего резерва и с целью – соединенными силами обратиться на неприятеля, откуда бы ни угрожал, т. е. от Видина ли, от Рущука ли или Никополя, или, наконец, от Силистрии. Таким образом, кроме арьергарда и отряда против Силистрии, будут везде готовы вместе 4 1/2 дивизии или 72 батальона, кроме саперов и стрелков.

5) Так ожидать, осуществятся ли и где – ожидаемые десанты, и как удастся их отбить.

6) Драгунский корпус иметь в резерве по обоим берегам Прута, готовым обратиться туда, где опасность угрожать будет, и сим значительным перевесом кавалерии и конной артиллерии облегчить победу.

7) Осадный парк перевесть в Измаил и, когда время настанет, погрузить на суда.

8) Ежели турки где-либо у Силистрии, Рущука ли или Никополя переправятся в значительных силах – дать им отойти от Дуная марша на два и тогда идти на ближайшего, с помощию Божиею, разбить и кавалериею сильно преследовать до Дуная.

9) Когда десанты будут отбиты или удастся турок разбить на левом берегу Дуная, тогда двинуться левым флангом к Силистрии и приступить ко второй переправе 15-ю дивизиею и 3-м корпусом, оставляя весь 4-й у Букареста.

Иного покуда не придумаю.

Вероятно, в этом пройдут апрель, май и июнь. Около июля должно объясниться – австрийцы враги ли нам, или, удержанные примером Пруссии и нашим грозным видом, останутся точно нейтральными.

Быть может, что и греческое восстание повлечет за собой восстание Герцеговины и, быть может, и Сербии и Булгарии, несмотря на усилия австрийцев их удержать. Тогда, сомнения нет, все обстоятельства примут для нас гораздо выгоднейший оборот.

До того мы имеем все выгоды не торопиться и выжидать, утомляя и истощая турок в голодном крае. Время сие употребить в пользу заготовлением и кошением фуража, формированием резервов и подвозкою провианта и проч.

Таким образом, август и сентябрь полагаю я, что с пользою употребятся для решительного удара, т. е. для овладения Силистрией, а быть может, и Рущуком.

Но сим должны мы ограничиться на 1854 год.