Чтение онлайн

Жилище Ванга было обустроено на китайский манер, то бишь состояло из нескольких небольших особняков, разделенных дворами; вся усадьба была окружена садами, огороженными высокой стеной.

Мунпа не поселили с прислугой, а отвели ему отдельную комнату во дворе, где жили управляющий и счетовод. Дрокпа был польщен таким соседством. Что касается управляющего и счетовода, дабы не оскорблять их чувства собственного достоинства, Мунпа представили как ламу из Цинхая. Молодой человек в старой перепачканной одежде был неказист на вид. Тем не менее для ламы это было приемлемо.

В одном из изысканно отделанных и роскошно обставленных особнячков, окруженном отдельным садом, жила госпожа Ванг со своими горничными и двумя компаньонками. В домике поменьше расположилась сожительница с маленькой дочкой, ее единственным ребенком; это обстоятельство удручало бедняжку, подчеркивая ее неполноценность по сравнению с законной супругой, госпожой Ванг, матерью двух сыновей.

Наконец сам Ванг, уединившийся в самом большом из особняков, в глубине одного из садов, жил одни, как подобает истинному ученому. Его секретарь обосновался в одной из пристроек к дому хозяина, но у него были в том же дворе еще несколько комнат, где проживали его жена и маленькие дети. Все обитатели усадьбы г-на Ванга, от последнего из слуг до образованного секретаря, были семейными людьми. Морально-этический кодекс г-на Ванга вменял брак в обязанность всем, это правило не распространялось лишь на совсем молодых людей.

Этот кодекс также предписывал молодежи необходимость учиться. Сыновья Ванга, к которым, как положено, был приставлен воспитатель, жили в домике, расположенном в саду. Помимо обучения хозяйских сыновей, наставник проводил занятия для всех сыновей служащих и прислуги Ванга, прочем посещение этих занятий было обязательным. Учительница давала девочкам элементарные знания. Что касается дочери Ванга и его сожительницы, она брала у наставника индивидуальные уроки в том же домике, где жили ее сводные братья более старшего возраста, наперебой баловавшие малышку.

Мунпа не разрешалось посещать другие дома, совокупность которых составляла усадьбу китайца. Однако из бесед с управляющим и счетоводом ему удалось кое-что разузнать о здешнем житье-бытье и порядке дел. Благодаря этому он в полной мере оценил состояние и положение хозяина и недоумевал, для чего тот предложил ему у него поселиться.

Через несколько дней после прихода Мунпа секретарь Ванга навестил гостя и начал расспрашивать об образе жизни пастухов Цинхая. По мере того как тот отвечал, секретарь записывал его ответы. Эти беседы продолжались в течение нескольких недель, а затем управляющий принес Мунпа добротное новое платье из серого хлопка и заявил, что господин Ванг дарит ему эту одежду, а также, что он встретится с хозяином на следующий день.

В назначенный час гостя провели через ряд дворов и садов в жилище Ванга, который встретил его радушно.

— Вы сообщили моему секретарю очень интересные вещи, — сказал Ванг, прибегая к вежливому языку [82] . — А теперь, лама, я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о религии, которую вы исповедуете. В чем суть вашей веры?

Мунпа почувствовал себя очень неловко. Он верил во множество вещей, но его верования были обрывочными и разрозненными. У него никогда не было цельного последовательного мировоззрения.

— Я невежда, — признался дрокпа. — Разве я способен рассказать нечто такое, что могло бы заинтересовать такого ученого человека, как вы?

Ванг попробовал подступиться к вопросу иначе.

— Есть ли в Цинхае образованные ламы? Например, настоятель вашего монастыря?

Легкая улыбка и взмах рукой Мунпа исключили настоятеля гомпа в Ариге, к которому трапа формально принадлежат, из числа возможных претендентов.

— Не он, — ответил молодой человек, — но я был слугой одного святого гомчена, который был очень сведущим человеком.

— Вы говорите, что были его слугой. Неужели он вас ничему не учил?.. И почему вы сказали, что были его слугой? Разве вы больше таковым не являетесь?

Последний вопрос возвращал Мунпа к скользкой теме, которую он предпочитал обходить стороной. Являлся ли он по-прежнему слугой Гьялва Одзэра?.. Умер ли отшельник или все еще был жив?

— Как вы думаете, — резко спросил дрокпа, — все будды, нарисованные па стенах пещерных храмов, живы?

Ванг не ожидал подобного вопроса, никоим образом не связанного с тем, о чем он спросил. Он на миг задержал свой взгляд на озабоченном лице тибетца, ожидавшего ответа с таким видом, словно от этого зависела его жизнь.

«Бедняга тронулся умом», — подумал мудрый Ванг, вспомнив, как жестикулировал его гость на берегу реки.

Никогда не покидавшая китайца любознательность встрепенулась. Что послужило причиной этого душевного расстройства? Мудрец решил не торопить ход событий.

— Гм! — произнес Ванг. — Это зависит от того, что понимать подвыражением «быть живым». Существуют множество различных способов жизни.

«Он говорит мудрено, — подумал Мунпа. — Я его не понимаю, но, конечно, можно жить по-разному. Живут даже в Бардо…»

Мунпа оседлал своего конька и снова начал сомневаться собственной принадлежности к человеческому миру.

— Вы не слышали, — продолжал он, — чтобы эти будды н окружающие их люди порой завлекали в свой круг тех, кто на них смотрел?

Разговор становился более чем странным. При всем своем хладнокровии Ванг был ошеломлен. Он никогда не слышал столь бредовых речей. Был ли в словах тибетца ускользавший от него смысл? Если да, то не связан ли этот смысл с некоторыми воззрениями, бытующими в Цинхае? Было бы интересно это выяснить. А может быть, невежественный лама занимался какими-то особыми психическими упражнениями? Сие тоже заслуживало изучения.

Готовый потерять терпение хозяин продолжал осторожно расспрашивать Мунпа, стараясь ему не противоречить. Качая головой с понимающим видом, он сумел произвести впечатление на дрокпа, и тот решил, что перед ним — посвященный в тайные учения, которые ему не положено разглашать; этим объяснялось упорное нежелание Ванга прямо отвечать на вопросы, касавшиеся будд, изображенных на фресках.

Уловка Ванга удалась. Молодой человек вознамерился доказать собеседнику, что он, Мунпа, вхож в оккультный мир, о котором тот умалчивал.

— Я спрашиваю вас о буддах, нарисованных на стенах храмов, — заявил он, — потому что сам видел, как другие фигуры, изображенные на других стенах, жили и пытались завлечь меня к себе. Я с большим трудом от них вырвался… Я и вправду от них сбежал? — пробормотал он в заключение.

Ванг слушал гостя очень внимательно. Он сожалел об отсутствии секретаря, который мог бы записать слова Мунпа и не решался делать заметки сам, опасаясь смутить собеседника и невольно заставить его прервать свой причудливый рассказ. Где находилась эта фреска с живыми фигурами?.. Как тибетец оказался в том монастыре?..