Чтение онлайн

Сон 11

Античная драма

Каменная сцена, обсаженная миртом. Рабы наклоняют миртовые деревца, заслоняя ими что-то на сцене. Выходит Резонер на котурнах и объявляет: "Скитаются сиамские близнецы. Идет спор: два разных это человека или один дух в двух телах? Им предлагают пищу - они едят одно и то же; им нравится одна девушка, они почитают одних богов!"

Резонер ушел, и рабы отпустили миртовые деревья. Оказывается, за ними скрывались полукружие хора, Мудрец и Сиамские близнецы. Это настоящие близнецы, правая рука одного и левая другого плотно связаны, то же и ноги.

Мудрец: Умертвим одного, если и другой умрет, то один тут человек!

Близнецы: Нет! Нет! Увы! Увы! Не хочу умирать!

Хор: Хоть несчастье жизнь такая - все ж ему она мила!

Мудрец: Нет! Нет! Я хотел вас напугать. Вот - поешьте хлеба. (Дает каждому близнецу по куску)

Хор: С жадностью едят они, а уж слышали дыханье смерти!

Мудрец: Съели? Одного из вас я отравил.

Близнецы: 1-й: О! О! Я умираю! Меркнет свет, спасите! Жить хочу!

2-й: О! О! Он умирает! Горе! Горе! Лучше мне сойти в аид, только ты живи!

Хор: Увы! Увы! Несчастные! Не хотят они расстаться! Хочет жить из них один, а другой желает смерти, чтоб другого облегчить.

Мудрец: Ну, теперь тут нет сомненья: это двое, не один! Не отравливал я хлеба, посмотрите, сам я ем!

Приходит Афина и разделяет близнецов.

Это моя рука с ножницами вспарывает веревки. Со сценой древнего театра меня связывает только взгляд. Я отрываюсь от нее, поднимаю глаза - и все, только что виденное, улетает в тартарары небытия. Рядом ты, и я говорю тебе: "Они пара, связаны они, или нет. А мы - два одиноких человека. Связаны мы, или нет"

Ты отворачиваешься, и я чувствую, как меня затягивает в гидравлическую трубу небытия, я лечу, исчезая. Просыпаюсь.

Бодрствование 11

...Сказала тебе: "Я познакомилась с таким интересным человеком на Прудах. Давай пригласим его в гости" А ты, глядя в одну точку и медленно подбирая слова: "Первая минута его пребывания в моей квартире станет последней минутой твоего пребывания в ней". Ты был мне так отвратителен тогда, что мне стало стыдно своего отвращения, и я обняла тебя. Гладила по теплой голове, как собаку, думая совсем о другом.

Сон 12

Парад эмбрионов

Мне снился парад эмбрионов на Красной площади. Стройными рядами шли полки: сначала сформировавшиеся, готовые к рождению младенцы с пуповинами, намотанными на правую руку, за ними - восьмимесячные и так далее, девять полков. Одними из последних прыгали на своих хвостах хребтистые рыбки. Звучала песня на мотив вальса "Бостон": "Что жизнь есть сон, / Не знает он,/ Несчастный эмбрион. / Спит и не знает он, / Тогда как жизнь его есть сон, / Есть непрерывный сон". А я знала, что люди размножаются не половым путем, а каким-то другим способом. Зачатие же, беременность и рождение в муках - "проклятие Евы", - есть проблема паразитологии. Сперматозоиды - это личинки какого-то паразита. В теле женщины личинка растет, создавая человеческий зародыш как среду своего обитания. Человек появляется неестественным способом, то есть, делает то, что мы называем "рождается". Паразит, живущий в каждом рожденном человеке приносит ему большие неудобства в виде половых инстинктов и сопутствующих проблем. Само разделение людей на два пола - следствие воздействия паразита. Меня почему-то паразит покинул, я перестала чувствовать себя женщиной и оказалась просто человеком, изуродованным половыми признаками. К совокуплению я питала отвращение как к скотоложству, и не знала, заражусь ли я снова паразитом, если вступлю в связь. Проверить мне отчаянно не хотелось. На всех мужчин и женщин я смотрела, как на умалишенных, и с тоской думала: "Неужели я единственный здоровый человек на этой планете?" Я пыталась вспомнить или понять способ естественного, бесполого размножения людей, вспоминала о монастырских уставах, как мне казалось, в искаженном виде сохранивших память об этом, вспоминала начало книги "Бытия"... Персть земная, из которой сделан (взят?) Адам... Ева, "отпочкованная" от Адама... Черви... Я вдруг поняла, что человек и червь - одно. Черви - это настоящие человеческие младенцы, погибающие, не успев развиться в человека. Действительно, в человеческой культуре червь - значимое существо. Через понятие червя определяется отношение живого человека к Богу и отношение Бога к умершему. "Я царь - я раб - я червь - я Бог!" И в Библии, про Геенну Огненную: "Идеже червь не умирает". Мертвый взрослый кормит своим телом младенцев - вот зачем смерть. Внуки съедают дедушку и бабушку - вот почему старики так любят внуков.... Правда, я так и не выяснила, как я бы могла произвести на свет червя. Я только собралась накопать червей и заняться их воспитанием, но проснулась от острого приступа полового инстинкта.

Бодрствование 12

"Что мне делать с моей любовью, скажи, что мне делать с ней, если она не найдет выражения в семье? Я перечитал "Божественную Комедию", ища примера. Это круто. Несколько удивило то, что Беатриче обвиняет Данте в том, что он ей изменял, тогда, как он был женат, да и она была замужем"

Он был женат, и она была замужем. Он нашел в ней все, что искал в других женщинах: ум, красоту и доброту. С показал мне фотографию, которую носит в паспорте, у сердца. Некрасивая, тонкие и мелкие черты истерички. Рот, как шрам. Но, если судить по шее, у нее стройные ноги, плоский живот и идеальная грудь.

Он полюбил ее не сразу: любовь как взрывчатка на протяжении нескольких лет грамм за граммом закладывалась в его душу при каждой встрече, год от года, и, наконец, сердце детонировало. Утром С случайно встретил приятельницу, изредка приезжающую в Москву, а вечером посадил на поезд отвергнувшую его возлюбленную. С шел по перрону медленно, как раненый, нагнув голову и тяжело переставляя ноги, его слезы падали на асфальт, словно капли крови. С завалил возлюбленную письмами. Каждый день он отправлял по два письма: одно сочинял в обеденный перерыв, рассчитывая время так, чтобы успеть сбегать на угол и опустить его, второе - ночью, когда жена уже спала, опускал его утром. С перестал обедать, перешел на папиросы и "Жигулевское", собирая деньги на поездку к ней. Она читала письма вместе с мужем. Муж сначала смеялся, потом перестал. Она все поняла, позвонила С и попросила больше не писать ИМ. С долго слушал короткие гудки, пунктиром соединяющие его с ее городом. "Кто звонил?" - спросила жена. "Меня вызывают в командировку!" - крикнул С. Жена подумала, что он от этого в бешенстве.

Сон 13

Огонь и Огла

Это был Карфаген. Его осаждали. Боевые лошади под городскими стенами ревели как свиньи. Испарения живых и мертвых, разной степени разложения, тел туманом стояли в долине. Ручьи, втекающие в город, несли кровь. Горожане сжигали на домашних алтарях все, что годилось в жертву богу или могло быть взято врагом: золото, драгоценные паволоки, благовония, слоновую кость, багряницу, жемчуг. "Карфаген падет, когда воду будете жертвовать огню как единственное достояние свое, как единственный источник жизни своей!" - кричала старуха-пророчица в медную трубу, установленную на центральной площади. Голос ее, подобный бычьему мычанию, усиленный и искаженный, разносился по улицам. На террасу дворца вышла царица. Ветер шевелил пыль и обрывки гари на яшмовом полу. Женщину звали Огла, она видела четырехугольную палатку своего мужа на поле брани. Огла знала, что царь ранен и, обложенный свежим бараньим мясом, сырой запах крови которого уже не заглушает вони гниющей раны, а смешивается с ней, смотрит в прорези войлока на неспешную гибель своего войска. С высоты пятого дворцового этажа царице было прекрасно видно, что карфагеняне гибнут. Огла была тридцатилетней сутулой женщиной, худой и с ужасающей кожей - краска и воск испортили ее. Аллергия, экзема, волчанка - болезни знатных дам Карфагена. Огла увидела, что четверо офицеров вынесли из палатки ее мужа тело, завернутое в баранью шкуру, и побежали с ним к городской стене. Огла посмотрела на небо. Бог пронзил толщу небесную лучом и наколол на него глаз Оглы точно бабочку на булавку. Слеза испарилась. В царицу вошел огонь. Она сбежала в подвал и с ног до головы облилась вином, разбив несколько сосудов серебряной плеткой. Она щедро окропила и свою колесницу с четверкой коней. Конюху с верхнего яруса показалось, что царица осыпала лошадей рубинами. Огла направила хмельных, человеческим смехом хохочущих коней прямо на дворцовый алтарь и, горящая, выехала за городские ворота. Оба войска в благоговейном ужасе опустили мечи - огненная женщина на огненной колеснице вылетела из Карфагена и скакала прямо на нападавших. Безусловно, это была богиня. Враг бежал, карфагеняне гнали его до самых вод Агнефа, в которые низверглась божественная колесница. Только царь мог бы узнать в гневных кличах богини ночные крики своей жены. Он всегда говорил ей: "Ты кричишь так, будто тебе больно, у меня сердце кровью обливается". Но обескровленное тело царя уже вынесли из палатки.

Бодрствование 13

Мы встречались около недели. Я была зрителем, необходимым человеку истерического типа. С рыдал, тушил папиросы о собственную ладонь, в тех кафешках, куда я его приглашала, в его руках лопались бокалы.

Он взял три отгула и поехал в ее город. С приближался к ее дому, когда она выходила оттуда под руку с мужем. С утверждает, что если бы она прошла мимо, не взглянув на него, он умер бы от разрыва сердца. Но они подошли к нему, лучезарно улыбаясь. Они приняли его как гостя, и за столом С почувствовал себя униженным светской беседой жены и снисходительными подтруниваниями мужа, которого считал подлецом. С решил напиться и устроить драку. Драки он не помнит, - очнулся в постели, посреди ночи, голова болела, язык присыхал к нёбу. С запомнил запах чистого белья, запах чужого дома и струю воздуха теплой осени, лившуюся в форточку. Он лежал и принюхивался в темноте, стесняясь встать и отправиться на поиски воды.

И пришла она. По мере того, как она медленно раздевалась, усиливалось сияние ее наготы. С не догадывался, что у нее могут быть свои счеты с мужем. Он думал, что произошло чудо, и она полюбила его. Он думал, что они уедут вместе, но она вернулась в спальню к мужу, и запах прелюбодеяния до утра душил плачущего С.

Сон 14

Стихия Сильвия

История Сильвии приснилась мне в виде очередной серии фильма о жизни на Диком Западе.

Род Сильвии Кин прибыл из Ирландии. Сильвия решила беречь руки и устроилась барменшей в салун. Когда она брала с полки бутылку виски, то представляла, что держит в руках слиток золота, а глядя на жилистую струю напитка, врастающую в стакан, воображала себя плавильщицей металла. За стойкой сидел дед Сильвии с потертым кольтом и брал на мушку всех, кого обслуживала его внучка. Грудь Сильвии вздыхала и покачивалась за синей шелковой стенкой ее платья. Сильвия была из тех, кто из разряда детей переходит сразу в разряд женщин. У нее были глаза с очерком жемчуженосной ракушки. И губы как дольки красного мандарина. И родинка у основания груди. И потная толпа ухажеров, воняющих кожей, спиртом и нагретым металлом. Сильвии нравился один. Казалось, что вместо глаз у него пули, а штаны вот-вот лопнут в области гульфика. Однажды он расплатился с Сильвией запиской, накарябанной на долларовой бумажке. По почерку и орфографии Сильвия поняла, что Ковбой малограмотен. Но она пошла на свидание. Она вылезла в окно и побежала на огороды, задыхаясь от жесткой свежести запаха травы и росы. Луна маячила в лаковых задниках ее туфелек. В первое свидание Ковбой не удостоил Сильвию беседы. Он схватил ее сзади и повалил на грядки латука. В дальнейшем Сильвия не скрывала своих чувств. Она устраивала сцены ревности в общественных местах. Она закатывала пощечины девкам из публички. Она прилюдно бросалась Ковбою на грудь и всем рассказывала о том, что шьет приданое. Ковбой решил жениться на блондинке из протестантской семьи, с головкой гладкой, как луковица. Когда Ковбой и Луковица объявили о своей помолвке, Сильвию заперли в доме. Сильвия этого не заметила - она и не собиралась выходить. Сильвия кое-что придумала. Она собрала свою волю в кулак и до самой свадьбы Ковбоя и Луковицы вела себя прилично. Поздравила невесту, подарила ей букетик полевых цветов, и все такое. На свадьбу был приглашен весь Таунвиль. Столы поставили в платановой роще, чтобы гулять днем и не страдать от жары - это была идея Сильвии. Сильвия помогала сопернице готовиться к свадьбе, выбрала место в роще, куда лучше посадить молодых. Ей бы очень хотелось повеселиться на бракосочетании Луковицы и Ковбоя, но, к сожалению - мигрень, от которой Сильвия буквально на дерево лезет. Сильвия объявила, что останется в постели. Ее не трогали, ей обещали принести кусочек свадебного торта. Пока все были в церкви, Сильвия в синем платье забралась на верхушку того самого платана, под которым суждено было сидеть молодоженам. В шипении ветра небесного ей слышалась ее судьба. Сильвия выйдет за золотоискателя и уедет с ним на прииски. Сначала она будет кухарить для старателей, потом ее муж найдет золото. Сильвия сбежит с тем, кто убьет ее мужа, потом с тем, кто убьет его, с тем, кто того, и с тем, кто этого. С кем-нибудь она доберется до Большого Города... Сильвия верила, что так оно и будет, но все это показалось ей таким пустяком по сравнению с великой природой, ее ветром, землей, водой, древами и травами. Стихия вошла в Сильвию тысячей живых духов. Сильвия никогда раньше не чувствовала себя такой живой. Но жизнь знает, к чему стремится, и Сильвия без малейших колебаний исполнила свой план. Она спрыгнула с платана и упала прямо на пиршественный стол, пред очи молодых. Она сломала шею и билась в предсмертных конвульсиях среди разбитой посуды. Свадебный сливочный торт разлетелся в клочья. Кровь Сильвии смешивалась на скатерти с разлитым вином. В глазах у нее застыли широкие пыльные улицы и дома, на крышах которых лежали облака. Луковица упала в обморок и не видела, как Ковбоя стошнило. Свадьба была расстроена. Ковбой бросил молодую жену и уехал на прииски. Таунвиль был переименован в Сильвия-Сити, за последующие пятьдесят лет разросся и стал Большим Городом, который презрела летящая с дерева Сильвия.

Бодрствование 14

Утром она проводила его на поезд, а муж не вышел проститься. День был почти летний, жухлые листья наводили на мысль о засухе. Она сказала, что приедет, что надо ждать, и ни в коем случае не писать, не приезжать самому.

С был обескуражен. Он боялся ослушаться, боялся, что она обманет. Он пил и не расставался с телефоном, ожидая звонка с вокзала. Она приехала раз, и второй, и третий. Он встречал ее и сажал на поезд, более - ничего. Дарил цветы и надеялся. Краснел, целуя в щеку, и как о мечте вспоминал о той ночи. Так было полгода. Жена ушла от С к сослуживцу. Он остался один, тосковал по возлюбленной и по ребенку, спивался. Любовь стала для него культом. С увеличивал и обрамлял фотокарточки любимой, развешивая их по всей запущенной квартире, купил и повесил на стену карту ее города. Он ел то, что когда-то ел с ней, ходил там, где когда-то ходил с ней, стал поклонником того певца, одну песенку которого она как-то одобрила. Он покупал новую одежду, но ходил в обносках, чтобы предстать нарядным перед возлюбленной. Если она долго не приезжала, С встречал все поезда, на которых она могла приехать. С считал себя очень занятым и очень несчастным человеком, тогда как все это время был счастливым бездельником. Я не знала, встретила ли я единственного на земле мужчину, посвятившего жизнь любви, или эгоиста, спрятавшего под красивой маской свое инфантильное нежелание участвовать в делах этого мира.