Чтение онлайн

Клэрис посмотрела на полотенце и, чувствуя, что летит куда-то вниз, взяла его и принялась вытирать волосы.

— Спасибо, — выговорила она.

— Почему вы не спрашиваете меня о Буффало Билле? — Его голос прозвучал очень близко, на уровне ее лица. Он, должно быть, тоже сидит на полу.

— Вам что-то о нем известно?

— Возможно, но мне нужно взглянуть на его дело.

— У меня нет его дела — сказала Старлинг.

— У вас и этого дела не будет, когда они вас до конца используют.

— Я знаю.

— Вы могли бы достать материалы о Буффало Билле. Рапорты и снимки. Мне хотелось бы на них взглянуть.

Еще бы вам не хотелось!

— Доктор Лектер, вы сами все это затеяли. Пожалуйста, расскажите мне об этом человеке из «паккарда».

— Вы обнаружили там целого человека? Странно. Я видел только голову. Как вы полагаете, откуда взялось остальное?

— Ну, хорошо. Чья это голова?

— А что вы можете сказать?

— Они успели сообщить только предварительные данные: мужчина, белый, лет двадцати семи, зубы лечил и в Америке, и в Европе. Кто он?

— Любовник Распая. Распая со слюнявой флейтой.

— Каковы были обстоятельства… Как он умер?

— Обиняками разговариваете, офицер Старлинг?

— Нет, я спрошу вас об этом несколько позже.

— Сэкономлю-ка я вам время: я его не убивал. Это Распай. Он обожал моряков. Этот был из Скандинавии, Клаус… не знаю фамилии. Распай мне ее не сообщил.

Голос Лектера раздавался теперь откуда-то снизу. Может быть, он теперь не сидит, а лежит на полу, подумала Старлинг.

— Клаус сошел на берег со шведского судна в Сан-Диего. Распай в это время преподавал там на летних курсах при консерватории. Он совершенно потерял голову из-за этого шведа. Молодой человек прекрасно знал, с какой стороны хлеб маслом намазан, и сбежал с корабля. Они купили какой-то ужасный автоприцеп и словно сильфиды носились нагишом по лесам. Распай сказал, что Клаус ему изменял и он его задушил.

— Распай сам сказал вам об этом?

— О да. Я был связан врачебной тайной: ведь он поведал мне об этом во время лечебного сеанса. Я думаю, он лгал. Он был весьма склонен приукрашивать факты. Ему так хотелось казаться романтичным и опасным. Вполне возможно, что швед скончался от асфиксии во время каких-нибудь вполне банальных эротических забав. Распай был слишком слабым и дряблым, чтобы задушить молодого моряка. Вы обратили внимание, как высоко Клаус подрезан? Под самую челюсть. Возможно, для того, чтобы скрыть странгуляционную борозду, вполне возможно, что он был повешен.

— Понятно.

— Мечта Распая о счастье рухнула. Он упаковал голову Клауса в спортивную сумку и возвратился на восток.

— А что он сделал со всем остальным?

— Похоронил в горах.

— Он показал вам эту голову в автомобиле?

— О да. В ходе лечения он пришел к убеждению, что может рассказывать мне абсолютно обо всем. Он часто отправлялся в гараж посидеть с Клаусом в машине и даже показывал ему валентинки.

— А потом и сам Распай… умер. Отчего?

— Откровенно говоря, мне до смерти надоело его нытье. Да и для него самого это было наилучшим исходом. Лечение не давало результатов. Я полагаю, у большинства психиатров временами бывают один-два пациента, которых они были бы не прочь передать в мои руки. Я никогда раньше не говорил об этом, а сейчас мне уже наскучила эта тема.

— А обед, который вы дали в честь руководителей оркестра?

— А разве с вами такого не бывало, когда перед приходом гостей у вас нет времени сходить в магазин? Поневоле обходитесь тем, что у вас есть в холодильнике, Клэрис. Могу я называть вас Клэрис?

— Да. Я думаю, тогда и я буду называть вас…

— Доктор Лектер. Это более всего соответствует вашему возрасту и положению, — ответил он.

— Хорошо.

— Что же вы почувствовали, входя в гараж?

— Страх.

— Отчего?

— Там полно мышей и пауков.

— У вас есть какой-то способ справляться со страхом? — спросил доктор Лектер.

— Насколько я знаю — ничего такого, что бы помогало. Кроме желания достичь поставленной цели.

— Какие-нибудь воспоминания или картины возникают в вашем мозгу в таких случаях зависимо или независимо от вашей воли?

— Может быть. Я как-то не задумывалась над этим.

— Что-нибудь из вашего детства?

— Мне надо вспомнить.

— Что вы почувствовали, когда узнали о судьбе моего покойного соседа — Миггза? Вы меня о нем не спросили.

— Я собиралась это сделать.

— Вас обрадовало это известие?

— Нет.

— Опечалило?

— Нет. Это вы его уговорили?

Доктор Лектер тихонько засмеялся:

— Вы хотите спросить меня, офицер Старлинг, подстрекал ли я мистера Миггза к преступному самоубийству? Не глупите. И все же в этом есть некая весьма приятная симметрия — Миггз проглотил свой, оскорбивший вас язык. Вы согласны со мной?

— Нет.

— Офицер Старлинг, вы мне солгали. Впервые солгали мне. Tristement [19] , сказал бы Трумэн.

— Президент Трумэн?

— Это не имеет значения. Как вы думаете, почему я вам помог?

— Не знаю.

— Вы нравитесь Джеку Крофорду, верно?

— Не знаю.

— Это, может быть, тоже неправда. А вам понравилось бы, если бы вы ему нравились? Скажите, вы испытываете желание угодить ему и беспокоит ли вас это? Вы опасаетесь этого желания?

— Все хотят нравиться, доктор Лектер.

— Не все. Как вы думаете, Джек Крофорд хочет вас? Я знаю — ему сейчас очень трудно. Как вы думаете, он видит… пунктирно… сценарно… представляет себя с вами в постели?

— Доктор Лектер, мне абсолютно не интересна эта тема, и, кроме того, вы задаете мне вопросы, которые мог бы задавать Миггз.

— Уже не может.

— Это вы внушили ему, чтобы он проглотил язык?

— Вы так грамматически правильно строите вопросы, совсем как в вашем опроснике. А тут еще ваше произношение… Так и несет трудовым потом. Вы, несомненно, нравитесь Крофорду, он считает, что профессионально вы вполне компетентны. Разумеется, странное стечение событий не ускользнуло от вашего внимания, Клэрис: вы получили помощь и от Крофорда и от меня. Вы говорите, что не знаете, почему Крофорд помогает вам. Знаете ли, почему помог я?

— Нет, скажите мне.

— Вы не думаете, что мне приятно смотреть на вас и думать, как бы я съел вас, какой у вас был бы вкус?

— А это действительно так?

— Нет. Мне нужно получить от Крофорда кое-что, и я хочу выменять у него это. Но он не хочет прийти повидаться со мной. Он не желает просить у меня помощи в деле Буффало Билла хотя прекрасно понимает — еще не одна молодая женщина погибнет, если этого Билла не остановить.

— Я не могу этому поверить, доктор Лектер.

— Мне нужно от него совсем немного. Это очень просто. Он может это сделать. — Лектер медленно повернул реостат — в клетке зажегся свет. Теперь в ней не осталось ни книг, ни рисунков. Не было даже стульчака. В наказание за смерть Миггза Чилтон забрал из камеры все, кроме самого необходимого.