Чтение онлайн

Внутренний океан встретил "Весеннюю Ласточку" крупной волной по правому борту и низкой облачностью. Молодые парни из-за этой бортовой качки чувствовали себя неуверенно и их поташнивало, они все чаще и чаще отрывались от своей работы и склонялись над бортом биремы, выплескивая за борт содержимое желудков. Но Скандинав нисколько не смущался этими обстоятельствами, он продолжал козликом носиться по палубе от одного борта к другому, от румпеля к носу, и повсюду слышался зычный голос орангутанга, раздающего команды, а иногда и подзатыльники тем ребятам, которые из-за тошноты или плохо понимали, или плохо исполняли его команды. Море Скандинав преобразился, сейчас он ничем не напоминал того алкаша, которого небрежно сбросили мне под ноги на постоялом дворе. Чувствовалось, что он великолепно знает и понимает ремесло моряка, на наших глазах он превратился в опытного морского волка, выведшего на пробную охоту свое потомство. Матросы палубной команды и гребцы экипажа биремы работали под очарованием его незаурядной личности, все они, как единый, но пока еще не отлаженный механизм, доверяли своему дядьке и, не задумываясь, вверяли ему в руки свои жизни.

Выполняя приказы коммодора, ребята заработали с внутренним огоньком и, словно белки-летяги, засновали по вантам и реям, развязывая и завязывая морские узлы парусной оснастки. Настал момент, которого мы долго ожидали, когда "Весенняя Ласточка", глубоко вздохнув, распустила паруса и полетела по волнам, форштевнем едва касаясь пенных верхушек. Ранее валкий и неловкий ее ход превратился в легкий, грациозный и стремительный бег. Капитальный ремонт улучшил мореходные качества биремы, она стала более устойчивой на крутой волне, лучше слушалась штурвала, а увеличившаяся площадь парусов красиво и легко несла ее по волнам. Скорость судна увеличилась и достигла восемнадцати узлов в час, немыслимой скоростью по тем временам. Людей, находившихся на борту "Весенней Ласточки", охватило чувства любви и восхищения красотой хода биремы под парусами и ее стилем обращения с морскими волнами. Эти чувства помогли матросам и гребцам экипажа навсегда забыть о тошноте, а также понять и разобраться в том, что их вклад в общую работу экипажа превратило это, казалось бы, заурядное морское судно в прекрасную морскую амфибию-птицу, скользящую по океанским волнам.

Облака опускались все ниже и ниже и, казалось, что своей нижней кромкой они затрагивали верхушки пенных волн. Ветер усиливался рывками, пока не превратился в порывистый шквал. Коммодор Скандинав и "Весенняя Ласточка" слились в единое целое и не обращали особого внимания на изменившуюся погоду. Коммодор прислушивался к биреме, к скрипу шпангоутов, наполнению парусов и ее стремительному бегу, чтобы выйти на разворот судна под таким углом, не потеряв при этом скорость, и чтобы бирема не перевернулась. "Весенняя Ласточка" послушно выслушивала и тут же выполняла его команды, молодые ребята - экипаж биремы, слились с ней в единое целое, сделав ее одушевленным существом, чтобы бороться и побеждать морскую стихию.

Когда же разразился шторм и волны вздыбились до небес, а ураганный ветер сносил все на своем пути, "Весенняя Ласточка", вовремя убрав паруса, стала на веслах выгребать по ветру. Судну с подобным капитаном и экипажем был не страшен и девятибалльный шторм. Но экипаж неполного состава и неполной профессиональной подготовкой время от времени совершал ошибки из-за нечеткости и не слаженности своих действий. Иногда "Весенняя Ласточка" по неожиданной причине начинала мелко рыскать по сторонам, а непогода лишь усиливала эту возникшую проблему. Скандинав повышал голос и начинал рычать и орать, чтобы матросы быстрее догадались бы, что же произошло и какая ошибка ими допущена. Но уразумев ситуацию и осознав ошибку, ребята тут же исправлялись, корректировали свои действия и бирема возвращалась на прежний курс, прекратив рыскание.

Шторм продолжался около четырех часов, парни экипажа все это время работали не покладая рук и сильно вымотались, и прекратился незадолго до рассвета. К этому времени "Весенняя Ласточка" шла обратным курсом в Валенсию вдоль прибрежной линии, легко и грациозно скользя по волнам.

Борг возник из тени и подошел ко мне, своих глаз он не отрывал от прибрежной полосы, вдоль которой пролегала и дорога, ведущая материка в Валенсию и по которой двигались номады. В этом месте горы двумя скальными выступами близко подошли к океану, этими выступали, словно руками, охватывая впадину, по которой и проходила указанная дорога. Многозначительно обменявшись взглядами с Боргом, я подозвал Скандинава и кивнул головой на это место. Первоначально коммодор долго вглядывался извилистый берег, а затем начал, что-то просчитывать и оценивать. Через мгновение, закончив расчеты, Скандинав сказал:

– Чтобы пристрелять баллисты, мне потребуется провести тренировочные упражнения с артиллеристами биремы, - глубокомысленно заявил коммодор Скандинав, - но тренировки можно было провести не на полигоне, а на суше в действующем бою.

Три дня после неудачного боя Омар Эль-Нассар не покидал своей палатки, никого не принимал и никого не хотел видеть. Он тяжело переживал неудачу своих войск, которые, сделав серьезную заявку на победу, но так и не сумели из-за вмешательства вражеских магов переломить сражение в свою пользу. Размышляя о сражении, Эль-Нассар хорошо понимал, что на заключительном этапе этот бой вылился в противоборство магических сил. Ивонн Де ля Рунж сумела проявить высокий профессионализм и достойно за себя постоять. В этом противоборстве она одолела одного из сильнейших боевых магов-шаманов противника. Но более всего Эль-Нассар был поражен тем обстоятельством, что его воины, проявив высокий профессионализм и славно сражавшиеся на поле боя, оказались не в состоянии противостоять шаману колдуну. Они, словно дети, повелись на слова обещания шамана и были готовы бросить оружие под его магическим влиянием. Одним словом, его бойцы шаманом были принуждены прекратить бой и сдаваться на милость победителя. Слава богу, что в этот момент рядом с ним находилась такая сильная магиня, как Ивонн Де Ля Рунж, которая не попалась на крючок-уловку этого вражеского шамана.

Лейтенант Кимвелл очень неплохо показал себя в бою, он четко разбирался в ситуации на поле боя, показал себя одаренным военачальником. Под его командованием войска завлекли в западню-ловушку практически всю вражескую конницу и ее истребили. Но лейтенант все же оказался не достаточно стойким строевым командиром, он попал под гипнотические слова шамана колдуна и повел себя подобно рядовому бойцу, а не как подобает военачальнику.

Эль-Нассар понимал, что он не вправе судить, в какой-либо степени упрекать или осуждать лейтенанта Кимвелла за его поведение на поле боя, перед магией все равны. Но, как военачальник Кимвелл, должен был предусмотреть такую возможность и предпринять соответствующие меры. В душе повелителя остался очень нехороший осадок, когда в самый разгар боя было потеряно управление войсками, в результате чего была утрачена конечная победа над противником. Офицер, командующий войсками, обязан был предусмотреть подобный вариант развития и хода сражения, но Кимвелл, к сожалению, этого не сделал. Ему, как и самому Эль-Нассару, и в голову не пришло, что вражеский шаман может предпринять попытку подчинить себе его войско. Поэтому все получилось так неожиданно и страшно, в течение нескольких минут бойцы его войска находились под вражеским магическим влиянием. Все могло бы быть закончено гораздо хуже, если бы не своевременное вмешательство Ивонн Де ля Рунж, которая свой магией победила шамана колдуна. В этом просчете лейтенанта Кимвелла, разумеется, имелась немалая вина и самого Эль-Нассара, ведь он уже во второй раз он попадается в глупую ситуацию с этими боевыми магами противника. Слава богу, что в первой атаке их просто не оказалось. Не зря говорят, что один маг стоит полка кавалерии!

Этот недосмотр, а также душевное неудовлетворение исходом не проигранного сражения не позволяли повелителю и в дальнейшем доверять командование своими войсками лейтенанту Кимвеллу. Но, тем не менее, в то же самое время у Эль-Нассара рука не поднималась, чтобы подписать приказ о полном отстранении лейтенанта Кимвелла от командования войсками.

На этот третий день лейтенант Кимвелл сам пришел к повелителю, причем, пришел без предварительного приглашения. Когда Эль-Нассару доложили, что лейтенант Кимвелл просит аудиенции по личному вопросу, то он даже немного растерялся. Омар еще не принял окончательного решения по Кимвеллу, поэтому он еще не был внутренне готов к встрече с лейтенантом, так как не знал, что ему говорить и как с ним поступать. Но по здравому размышлению Эль-Нассар решил все-таки принять и переговорить с лейтенантом Кимвеллом, чтобы все-таки узнать, что же сам лейтенант думает о последнем бое и причинах их поражения.

Когда лейтенант появился в палатке, Омар Эль-Нассар решил инициативу взять в свои руки и начал первым говорить:

– Кимвелл, я очень рад, что вы нашли время и решили встретиться со мной. Нам нужно о многом поговорить, а главное, решить, что нам делать дальше? Но это будет второй темой нашего разговора, Кимвелл, а сейчас давайте поговорим о том, что вы хотели бы обсудить, испрашивая аудиенцию по личному вопросу.

Лейтенант Кимвелл выглядел сильно похудевшим человеком, его глаза глубоко запали в глазницах, но поблескивали решимостью, движения были резки и порывисты. По всему его виду чувствовалось, что он принял определенное решение, которое далось ему с большим трудом, но от которого он не собирался отказываться.

– Милорд, прежде всего я хотел бы поговорить с вами о моем дальнейшем пребывании на посту командующего вашими войсками.
–

Подобное начало разговора явно свидетельствовало о том, лейтенант Кимвелл, как истинный солдат, решил сразу коснуться сути дела.

– Как вы понимаете, милорд, после всего произошедшего на поле боя, я не вправе занимать такой высокий пост, как командующий офицер вашими войсками. Должен вам откровенно признаться, что, будучи в этом качестве, я чувствовал себя несколько неуверенно. Принимая то или иное решение, я часто и много колебался, душу мою постоянно раздирали сомнения, правильное ли я принял решение, или я неправильно поступаю по тому или иному вопросу. Я сделал ошибку, приняв ваше предложение и заняв пост командующего вашими войсками. И, второе, мне следовало бы гораздо раньше прийти к вам с просьбой о своей отставке.