Чтение онлайн

Косыгин был человеком мудрым, любил советоваться с другими по любым вопросам, знать их мнение и только тогда принимал и высказывал свое решение. Вот и на сей раз он прямо задал мне вопрос: "Что вы думаете по этому поводу?" Вопрос не застал меня врасплох, и я ответил: "Мне трудно вникать в существо дела, но мне кажется, что нам необходимо срочно вылетать в Москву и прибыть туда завтра до отлета Брежнева. У нас мало времени, но мы успеем. В Свердловск нам ехать нельзя, — добавил я, — ибо этим можно вызвать недоумение у советской общественности. Кроме того, мы зададим много хлопот руководителям Свердловска".

Я не договорил при этом, но подумал, что отсутствие Косыгина при проводах Брежнева в Москве также может быть расценено как неуважение к первому лицу в партии и государстве и может стать предметом кривотолков о том, кто же остался вместо Брежнева в Кремле.

Алексей Николаевич сразу же распорядился готовиться к отъезду в Москву. Было около полуночи, и на сборы оставалось мало времени. Были подняты по тревоге все необходимые службы, и машина сработала весьма четко и быстро.

Когда я прибыл в резиденцию, чтобы взять свои вещи, мне сказали, что в моем номере не смолкает телефон. Вызывал Свердловск. Начальник УКГБ по Свердловской области тонко и деликатно спросил меня о том, как проходит поездка и когда мы думаем завтра вылететь к ним. Я ответил, что мы вылетаем по графику, и доверительно добавил, что летим не к ним, а в Москву.

Я услышал в ответ вздох облегчения и слова благодарности за информацию. Со своей стороны начальник УКГБ сообщил мне, что звонит по просьбе секретаря обкома, который в большом раздумье и не знает, что ему делать, как организовывать встречу, где поселять Косыгина в связи с приездом Брежнева и, главное, почему такая встреча должна произойти в Свердловске.

"У нас сложилось мнение, — добавил он, — что Косыгин приезжает в Свердловск раньше* чтобы встретить Брежнева и затем вместе следовать дальше на Восток. Но при этом странно, что никто из ЦК и Совмина не дает в обком никакой информации по этому поводу. Теперь, — добавил мой свердловский коллега, — у нас свалилась гора с плеч, и я сейчас же доложу обо всем секретарю обкома".

Через два часа мы были уже на аэродроме, а в 10 часов прилетели в Москву. В определенное по протоколу время А.Н.Косыгин прибыл во Внуково-2 на проводы Брежнева. И не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы заметить, с каким удивлением встретили его появление некоторые члены Политбюро и работники ЦК партии. Особенно кислая мина была у Суслова. Всем своим видом он давал понять, что участие Косыгина в церемонии проводов явно нежелательно, поскольку в таком случае Суслов оказывается на втором месте среди провожающих.

Этот эпизод, который, надо полагать, был не единственным в жизни и деятельности А.Н.Косыгина, показывает, что во времена Брежнева имела место скрытая междоусобная борьба среди руководителей высшего эшелона власти и выживал в ней сильный и ловкий. Поэтому-то, наверное, А.Н.Косыгин, будучи больным, вынужден, был подать в отставку. Он оказался первым в то время высоким советским руководителем, который по своей воле ушел на пенсию с поста члена Политбюро, Председателя Совета Министров СССР. Видимо, у него были весьма веские на то основания.

Следует сказать, что период руководства Л.И.Брежнева государством и КПСС был тревожным и с той точки зрения, что в советском обществе назревали бурные события, которые должны были вот-вот произойти. Они были связаны с тем, что в результате устоявшихся и закоснелых бюрократических методов руководства и отношения к народу советские люди не могли решать своих личных проблем, которые для них были важнее любых государственных. К тому же тогда все решала Москва. К ней обращались все взоры и надежды, но она отталкивала их и оставляла рассмотрение просьб и жалоб на усмотрение местных властей. Все это породило массу недовольства, которое перерастало в акции открытого протеста, а то и террора. Так было на Красной площади, у Боровицкой башни, в Мавзолее и в других местах. Всполошились ранее перемещенные народы и народности, такие, как крымские татары, турки-месхетинцы, немцы Поволжья, и другие.

Антисоветские выступления захватили и советских руководителей, и главным образом во время их поездок в зарубежные страны. Как правило, их встречали там и провожали крупными демонстрациями, погромами советских учреждений, плакатами и карикатурами, листовками и шумными пропагандистскими кампаниями в прессе, на радио и телевидении. Не обошлось без угроз и даже попыток осуществить террористические акции.

Особенно много сигналов о терроре имело место против Л.И. Брежнева, в частности, во время его последних поездок в ФРГ и Францию. Зачастую это были ложные сигналы, поступавшие по телефону или письменно, но по ним службами безопасности принимались самые неотложные и действенные меры с привлечением значительных сил и средств.

Автору этих строк пришлось готовить визиты Л.И.Брежнева в эти страны. По программе визита в Париже он должен был возложить венок к вечному огню у Триумфальной арки. За день до этого мероприятия по линии советской разведки были получены данные о том, что в момент возложения венка Брежнев будет обстрелян из винтовок с оптическим прицелом со зданий улиц, выходящих к Триумфальной арке.

Немедленно была организована встреча с префектом Парижа, который заверил, что примет все меры по обеспечению безопасности высокого советского гостя. Однако сложность предотвращения этой акции заключалась в том, что к Триумфальной арке выходят двенадцать улиц, и откуда террористы намеревались стрелять, трудно было предположить. Поэтому руководство парижской полиции бросило на ликвидацию угрозы и предотвращение террористического акта 12 тысяч полицейских (по одной тысяче на каждую улицу), 6 тысяч пожарников (по 500 человек на крыши домов каждой улицы) и одну тысячу полицейских (особый резерв префекта) для обеспечения безопасности в окрестностях площади.

Мероприятие по программе визита прошло нормально, но какой большой ценой!

О подобной акции против Брежнева был сигнал в Бонне во время официального обеда, который устраивал в честь его канцлер Г. Шмидт. Было заявлено по телефону, что при выходе из Редута (здание, где проходил обед) Брежнев будет убит. Советской службе безопасности пришлось тогда применить-свой метод, чтобы скрыть от наружного наблюдения выход из Редута Л. И. Брежнева, посадить его в машину и быстро увезти в резиденцию.

В ходе этого же визита во время посещения Брежневым Гамбурга на аэродроме чуть было не произошла чудовищная авиационная катастрофа. Когда самолет с Брежневым и главными членами советской делегации выруливал к взлетной полосе, буквально перед ним без предупреждения осуществил посадку громадный транспортный самолет ВВС США. Это произошло в то время, когда нашему самолету было дано разрешение на взлет и когда в акватории воздушного пространства над аэродромом не должно было находиться других летательных аппаратов. Катастрофа была предотвращена только благодаря бдительности командира корабля А. Г. Майорова и членов его экипажа.

Как правило, в течение каждого визита Брежнева поступало до 30–40 сигналов по различным каналам о совершении против него террористических актов.

Аналогичные сигналы и даже террористические акции имели место и против других советских руководителей. Так, в Канаде во время официального визита туда Председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина против него была совершена попытка покушения. После переговоров в парламенте по предложению канадцев было решено совершить прогулку вокруг его здания с целью осмотреть достопримечательности. В ходе осмотра на Алексея Николаевича бросился человек, который входил в число сопровождавших его местных корреспондентов. Умелыми действиями сотрудников безопасности, и в частности полковника Е.С.Карасева и подполковника Н.Н.Горенкова, нападавший был локализован и передан местной полиции. Им оказался член венгерской эмигрантской фашистской организации, у которого была изъята финка. Он был специально внедрен в группу корреспондентов, а целью его акции было сорвать визит советского премьера в Канаду.