Моторы заглушили на Эльбе
Шрифт:
Емельянов оторвался от карты, рывком поднялся, откинул рукой прядь светлых волос, упруго прошелся по тускло освещенной землянке, разминая отекшие ноги: «Ничего, тяжелее, чем в сорок первом, не будет!» Вспомнились дни начала войны, кровопролитные бои, выход из окружения, то, как делился с друзьями последним патроном, последним сухарем.
То ли дело теперь! На батальон работают три полка артиллерии! В боевых порядках взводов пойдут вся приданная артиллерия сопровождения, саперы, взвод танков, батарея САУ.
На пути от Ковеля до Вислы Емельянов не раз чувствовал локоть и огневую поддержку самоходчиков. И в последние недели перед наступлением, когда дивизию отвели в тыл, восточнее Вислы, на учебных полях, специально оборудованных по типу немецкой обороны, бойцы батальона с 4-й батареей САУ старшего лейтенанта Чухланцева штурмовали позиции условного противника с применением огня всех приданных батальону средств усиления.
«Для успеха сделано, кажется, все, — подытоживал комбат. — Жаль, из-за плохой погоды не пойдут самолеты».
В людях он вполне уверен. Видел, каким восторгом загорались глаза бойцов, когда нынче вечером проносили перед ними в окопах боевое гвардейское Знамя! А сколько деловых мыслей, предложений прозвучало на партийном и комсомольском собраниях. Поступило много заявлений в партию и комсомол. Словно за всех, сказал гвардии старший сержант И. Е. Петров: «Друзья, помните в бою о военной присяге! Доверие Родины оправдаем! Я рад и горд, что в бой иду коммунистом!»
Предутреннюю тишину разорвал гром — бригадный залп гвардейских минометов М-31. Над затаившимся, готовым к прыжку батальоном, шурша и оставляя следы, пролетали мины-бомбы. В стане врага содрогалась от грохота земля, взлетали на воздух укрепления опорного пункта гитлеровцев. В завершение огневого налета грянули полковые залпы «катюш», накрывая врага по всей его первой позиции.
В темном небе вспыхнули три красные ракеты, выпущенные, комбатом Емельяновым. И тотчас с мощным «ура» поднялись одновременно все три роты батальона, наступавшего одним эшелоном.
Противник молчал.
Командир 4-й батареи старший лейтенант Григорий Чухланцев отдал своим экипажам и приданному взводу танков команду: «Вперед!». Преодолев первую траншею, изрытую воронками, наступавшие не обнаружили противника. Во второй траншее, особенно в ходах сообщения, бойцы увидели картину полного разрушения: трупы убитых врагов, искореженные пулеметы, автоматы… «Противник переводил свои войска из первой и второй траншей в третью и четвертую, но не успел», — заключил Чухланцев.
Гитлеровцы опомнились открыли огонь. Сперва разрозненный, затем из всех видов оружия, из уцелевших дотов, дзотов, окопов.
— Товарищ старший лейтенант, целеуказания! — воскликнул сержант Минаев: пехотинцы трассирующими пулями показывали места расположения пулеметных гнезд на правом фланге фашистов.
Вслед за машиной комбата открыли огонь по цели и другие самоходки. Огневые точки врага были подавлены.
Однако в центре опорного пункта гитлеровцы, поддержанные огнем своей артиллерии, усилили сопротивление. От прямого попадания снаряда загорелась машина Чухланцева. Пулеметный огрнь из фашистского дзота прижал к земле солдат роты. Сраженный пулей, замертво упал комроты Васильев.
И тогда над полем боя во весь рост поднялся командир взвода Михаил Гурьев. Его зычный призыв: «Гвардейцы, за мной!» поднял роту в атаку. Поддержанные огнем артиллерии, гвардейцы ворвались в третью траншею. Завязалась рукопашная схватка.
Емельянов внимательно следил за ходом боя. На левом фланге успешно действовала рота гвардии капитана Грихно: отбив контратаку, бойцы роты вплотную подошли к третьей траншее.
Емельянов приказал правофланговой роте обойти опорный пункт противника с севера. Поддержанная батареей САУ, командование которой принял парторг батареи техник-лейтенант Василий Машнов, рота продвинулась, также завязав бой на третьей траншее. Атаку возглавил парторг роты старший сержант Аболок, заменивший раненого командира роты гвардии старшего лейтенанта Мамонова.
Артиллерийские полки поддержки перенесли огонь на четвертую траншею. Захватив в рукопашном бою третью траншею, батальон с ходу преодолел реку Чернявка и в ожесточенном бою овладел последней, четвертой траншеей оборонительной позиции противника.
Уцелевшие гитлеровцы, еще сопротивлявшиеся в центре опорного пункта, боясь окружения, бросились спасаться бегством. На поле боя осталось 57 орудий: их расчеты так и не успели сменить огневые позиции.
Передовой батальон задачу выполнил.
За проявленные мужество и героизм Борис Емельянов и Михаил Гурьев были удостоены звания Героев Советского Союза, командиры рот, батарей — награждены орденами Красного Знамени, взводов — орденами Александра Невского, а сержанты и рядовые — орденами Красного Знамени и Славы. Военный совет 69-й армии присвоил батальону почетное наименование «Батальон Славы».
Комбат остается в строю
В назначенное время 2-я батарея вышла на рубеж развертывания для атаки.
— Соколов, — напомнил Емельянов своему механику-водителю, — не забудь: проход в минном поле обозначен вешками. Не вздумай выбрать иной путь.
— Помню, товарищ старший лейтенант. Не знаю только, на какую глубину обозначили проход саперы, — ответил Соколов.
Майор Шляхтин вызвал командиров батарей Давыдова и Емельянова и сообщил: передовой батальон имеет успех, и вслед за ним после 15-минутного огневого налета артиллерии перейдут в наступление батареи с задачей атаковать вторую линию обороны противника.
По звукам боя Емельянов определил, что он перемещается от Лавецко-Нове на запад. И тут снова ураган огня обрушился на головы гитлеровцев, засевших левее фронта наступления передового батальона. Поднялись и пошли в наступление подразделения основных сил 218-го гвардейского стрелкового полка, находящегося в первом эшелоне на направлении главного удара дивизии. Артиллеристы на руках катили орудия сопровождения. Выдвигались батареи, выделенные для стрельбы прямой наводкой.
— Соколов, вперед! — тронул Емельянов плечо механика-водителя.
Самоходка вышла из укрытия и, набирая скорость, понеслась вслед за пехотой. Выходили на свои маршруты экипажи лейтенантов П. И. Шевелева, Л. В. Разумовского и другие. Обогнав стрелков, чтобы первым преодолеть проход в минном поле, Соколов уверенно повел машину между ориентирами.
Емельянов напряженно следил за движением своей самоходки. Когда замерцал огонек подсветки последнего ориентира, обозначавшего конец прохода, и вздох облегчения уже готов был вырваться из груди, машину вдруг резко качнуло, словно кто-то могучей рукой попробовал приподнять ее массивное тело. Емельянов увидел яркую вспышку и услышал грохот взрыва. Затем все куда-то исчезло, погрузилось во мрак…