Чтение онлайн

А когда подошла к ним, меня качало.

— Развлекаешься? — спросила я заплетающимся языком.

Марк поднял на меня глаза.

Он знал, что я здесь. Знал, что я в этом баре, что я с друзьями, что я увижу его.

И все равно притащился с ней!

Меня резало от боли, пока его взгляд прожигал мою кожу.

— Извини? — спросил он, вскинув брови.

— Я говорю, тебе хорошо, да, Марк?

Он сглотнул, посмотрел извиняющимся взглядом на ЭТУ.

Она что-то странное тогда сказала.

Типа «Маркуша, чего он хочет?»

И я расхохоталась от этого тупого «Маркуша».

Потому что Маркуши — не трахают в рот, вцепившись в волосы. Маркуши дома таскают тапочки в зубах.

— Я на секунду, — сказал он и сделал какое-то лицо, от которого меня еще больше разорвало.

После чего схватил меня за руку и повел на выход.

Кто-то из моих друзей позвал нас, а я отмахнулась, мол, все нормально, ребят, этой мой знакомый.

И в тот момент, пока он вел меня, сжимая мой локоть все сильнее и сильнее, я должна была понять, что мне конец.

Что следующие минуты сделают из меня не человека.

Что они уничтожат все живое внутри меня.

Что я разлечусь на кусочки и собрать себя обратно будет так непросто.

Я должна была понять, но мне казалось — ну, это же Марк. И он пришел сюда не просто так. И у меня День рождения!

Когда мы зашли за угол здания, когда он развернул меня рывком лицом к себе, я, наивная, ждала поцелуя.

А получила взгляд, полный ненависти и презрения.

Буквально.

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — рявкнул он мне в лицо.

Я приложила ладони к горящим щекам.

— А ты?

— Ты — сраная моль, решила, что подойти ко мне и моей девушке — хорошая идея, да?!

Я должна была сказать ему, что со мной так нельзя.

Я должна была заорать так, чтобы сбежались люди.

Я должна была…

Но поднимающийся изнутри стыд и этот взгляд… Они сделали свое дело.

— Марк… — прошептала я, умоляя. — У нас же было… столько всего.

— Не было ни черта! Ты посмотри на себя, господи! Ты правда думаешь, что я поведу знакомить тебя с родителями? Буду целовать тебя на людях? Женюсь на тебе, в конце концов, чтобы жить с тобой долго и счастливо?! Маленькая моя, открой глаза! Мы из другого теста!

— И что это за тесто такое? — с горькой улыбкой спросила я. — Платиновое, что ли? Может, у тебя и кровь другого цвета?

Марк посмотрел на меня горько-горько. На секунду мне даже показалось, что он раскаивается в своих словах, что ему и правда жаль.

Но он только вздохнул.

— Ты и понятия не имеешь ни о моей крови, ни о моей жизни…

— Так ты стыдишься меня?

Марк замер.

Он был так близко. Так близко, что я чувствовала жар его дыхания на щеках. Его одеколон. И его злость, которая лезла из него и пропитывала воздух ядом.

— Да. Стыжусь.

— Тогда зачем ты… — я потянулась, касаясь его пальцев рукой, но он перехватил их и сжал с такой силой, что я едва не закричала.

Рывком дернул меня к себе, заглянул в глаза с какой-то животной яростью.

— Да господи, просто заткнись, заткнись, что ты делаешь, дура?!

А потом отшвырнул меня на землю, и посмотрел на меня так, что я почти задохнулась. С отчаянием посмотрел, с дикой яростью в глазах, и на мгновение мне показалось, что в них мелькнули слезы, но он быстро ушел, оставляя меня на земле.

Я недолго там пролежала. Всего секунд десять. Успела только рассмотреть россыпь звезд на небе и маленький краешек месяца, выглядывающий из-за здания. После чего встала — уже полностью трезвая, прыгнула в стоящее неподалеку такси, доехала до дома, побросала вещи в синюю сумку и уехала, не оборачиваясь.

И вот сейчас он стоит передо мной и называет это… Нашим последним разговором?

— Я быстро обо всем этом забыла, — говорю я ему. — Если тебя это беспокоит.

— Беспокоит.

— Можешь расслабиться.

Марк смотрит на меня, а я читаю в его глазах все то же отчаяние… Но ярости больше нет. Вместо нее — смирение какое-то.

Он не врал, наверное.

Возможно, он и правда изменился. Принял себя. Поверил.

Возможно, следующая его попытка не будет такой…

— Я тебя искал. Но твои друзья не знали, куда ты уехала, а женщина, у которой ты снимала квартиру, только проклинала тебя за то, что съехала, не предупредив.

Марк грустно улыбается.

Я молчу.

Мне нечего ему сказать, вот в чем парадокс. Аленка была права — нужно говорить, словами через рот, и тогда наступает облегчение.

Но мне нечего ему сказать, потому что я еще тогда, три года назад, говорила ему все.

Я была перед ним голой.

Буквально и фигурально.

Наизнанку чувствами.

Я была для него — открытой книгой, которую он читал, торопясь, чтобы выбросить побыстрей.

— Дашка, — шепчет Марк и шагает в мою сторону.

Его ладони опускаются на мои щеки.

Губы касаются губ.

Я не дышу.

Не хочу дышать. Воздух не нужен, потому что есть Марк. Есть его губы, слова долгожданные, запах.

— Дашка… Поверь мне… Люблю…

Я впускаю его.

Но только в квартиру.

Мы сидим по разные стороны дивана, я — обхватив подушку, он — сложив ладони на коленях.

Марк рассказывает, как искал меня, как грыз себя, как расстался с ТОЙ, как привыкал к себе, принимал, мирился. И ждал, что я появлюсь. Вернусь. Дам шанс.

Я не говорю ему ничего, просто слушаю, и все это снова звучит, как часть моего сна.

Может, я и правда сплю?

— И вот, мы встретились. Сейчас, когда я готов, а ты, я надеюсь, все еще свободна. Не бывает таких совпадений, Даш, — смеясь, говорит он. — Это судьба.

Судьба.

Я смотрю на него и вспоминаю ту минуту, когда он мог раскрыться мне полностью. И открыться чувствами, и НАС впустить в свою жизнь.

«Любишь?»

«Люблю».

Тогда. Надо было ТОГДА.