Чтение онлайн

— Простите, пожалуйста, мистер Уорсли, что я так к вам врываюсь, — заговорила Ясмин. — Я ведь даже не химик, я изучаю биологию. Но тут я наткнулась на одну задачу, скорее химическую, чем биологическую. Я ко всем подходила с расспросами, но никто не дал четкого ответа. Все отсылали меня к вам.

— Отсылали, говорите, — пробормотал Уорсли довольным голосом и продолжил разливать синюю жидкость из мензурки по пробиркам. — Позвольте, — добавил он, — я только это закончу.

Ясмин спокойно ждала, цепким глазом оценивая свою жертву.

— Ну а теперь, — сказал Уорсли, отложив пипетку и впервые повернувшись, — что там у…

Он споткнулся на середине фразы, его челюсть отпала, а глаза сделались круглыми и большими, как полукроновые монеты. Затем из-под его проникотиненных усов показался кончик языка и скользнул по губам. Человеку, годами не видевшему женщин, кроме гертонских девиц и своей страхолюдной сестры, Ясмин должна была казаться чудесным видением, духом, парящим над водами. Однако Уорсли быстро оправился.

— Вы хотели что-то спросить, моя милая?

Ясмин заготовила вопрос совершенно великолепно. Я не помню точно, как он звучал, но там тесно переплетались химия (его предмет) и биология (ее предмет), и для разрешения задачи требовалось глубокое знание химии. Она специально все так запутала, что на ответ должно было потребоваться не менее девяти минут, а скорее всего, и больше.

— Интересный вопрос, — сказал Уорсли. — Как бы так лучше на него ответить…

Он подошел к длинной доске, висевшей на стене лаборатории, и взялся за мел.

— Хотите конфету? — спросила Ясмин.

У нее в руке был бумажный мешочек, и, когда Уорсли повернулся, она закинула одну из конфет себе в рот, а мешочек со второй протянула ему.

— Боже, — воскликнул Уорсли, — какое редкое наслаждение!

— Очень вкусно, — сказала Ясмин. — Да вы берите, берите.

А. Р. Уорсли взял конфету, пососал ее, покатал во рту, а потом разжевал и проглотил.

— Просто сказка, — сказал он. — Большое спасибо.

Я засек по часам тот момент, когда он проглотил конфету, и увидел, что Ясмин тайком тоже засекла. А. Р. Уорсли стоял у доски и о чем-то там распространялся, вырисовывая попутно мелом сложные химические формулы. Я пропускал все это мимо ушей, я считал проходящие минуты. То же самое делала и Ясмин, она почти не отрывала глаз от своих наручных часов.

Прошло семь минут… восемь минут…

Восемь минут пятьдесят секунд…

Девять минут! И точно в этот момент рука, писавшая мелом по доске, неожиданно замерла. А. Р. Уорсли окаменел.

— Мистер Уорсли, — сказала Ясмин, точно подобрав момент, — не могли бы вы дать мне автограф? Вы единственный преподаватель, чьего автографа еще нет в моей коллекции.

Она держала наготове ручку и бланк химического факультета.

— Что это? — пробормотал Уорсли: он сунул руку в брючный карман и только потом повернулся к ней.

— Вот здесь, — сказала Ясмин, показав пальцем на середину листа, точно по моей инструкции. — Ваш автограф. Я их собираю. Ваш я буду ценить гораздо больше, чем все остальные.

Чтобы взять авторучку, Уорсли был вынужден вытащить руку из кармана. Это было комичное зрелище: бедный мужик выглядел так, словно в брюки к нему заползла змея. Потом он встал на цыпочки и начал пританцовывать.

— Вот здесь, — повторила Ясмин, указывая пальцем. — Затем я вклею этот автограф в свою коллекцию вместе со всеми остальными.

С умом, затуманенным сгущающейся страстью, Уорсли торопливо расписался. Ясмин аккуратно сложила листок и сунула его в свою сумочку. Уорсли крепко вцепился обеими руками в край лабораторного стола. Он начал раскачиваться, словно стоял не на крепком полу, а на палубе штормующего судна. Голова его взмокла от пота. В его оправдание я напомнил себе, что он получил двойную дозу. Думаю, Ясмин напомнила себе о том же самом; она отступила на пару шагов и приготовилась дать отпор грядущей атаке.

А. Р. Уорсли медленно повернул голову и взглянул на нее. Порошок подействовал очень сильно, в его глазах появился сумасшедший отблеск.

— Я… э-э… я… я…

— Что-нибудь не так, мистер Уорсли? — участливо спросила Ясмин. — Вам плохо?

Уорсли продолжал цепляться за стул и смотреть на нее. Пот катился по всему его лицу, капал с усов.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросила Ясмин.

Уорсли странно забулькал.

— Может, принести воды? — предложила Ясмин. — Или нюхательной соли?

Уорсли так и стоял, цепляясь за стол, тряся взмокшей головой и издавая все те же булькающие звуки. Он напоминал мне человека, в чьем горле застряла рыбья кость.

И вдруг он издал громкий рев и бросился на девушку; он обеими руками схватил Ясмин за плечи и попытался уронить ее на пол, однако она ловко отскочила.

— Ага! — сказала она. — Так вот, значит, что вас беспокоило? Ну что ж, милый, тут нечего стесняться.

Ее голос звучал спокойно и совершенно холодно. Уорсли вытянул руки и снова бросился на нее, однако Ясмин была для него слишком уж ловкой.

— Секунду, — сказала она, открывая сумочку и вынимая резиновую штуку, полученную от меня вчера. — Я совсем не против, мистер У., немного с вами позабавиться, но ведь мы же не хотим, чтобы кто-нибудь здесь обрюхатился, правда? Так что будьте паинькой и постойте спокойно, а я надену вам этот маленький макинтош.

Однако А. Р. Уорсли не хотел никаких макинтошей и отнюдь не намеревался стоять спокойно. Не думаю даже, что он мог стоять спокойно, даже если бы и хотел. Было весьма поучительно наблюдать воздействие на субъекта двойной дозы. Главное, она заставляла его прыгать. Он все время подпрыгивал, словно делал какие-то гимнастические упражнения. А еще издавал эти странные утробные звуки. И все время махал руками, как ветряная мельница. А пот все катился по его лицу. А вокруг него танцевала Ясмин, держа обеими руками эту смешную резиновую штуку, танцевала и кричала:

— Да постойте же спокойно, мистер Уорсли! Я же близко вас к себе не подпущу, пока не надену вам это!

Вряд ли Уорсли ее слышал. Он явно взбесился от похоти и в то же самое время производил впечатление человека, которому крайне неуютно. Похоже, он прыгал из-за сильного неустранимого раздражения. Что-то его буквально жгло, жгло так сильно, что он даже не мог стоять. На собачьих бегах бывает, что собаке вставляют в задний проход кусок имбиря и собака бежит как сумасшедшая, пытаясь убежать от страшного жжения в заду. В случае А. Р. Уорсли жжение происходило в несколько другой части тела, и оно заставляло его метаться по лаборатории, и он все время напоминал себе, что только женщина и может помочь ему избавиться от этого страшного жжения. Но эта чертова женщина была для него чересчур быстра. Он не мог ее поймать. А жгло все сильнее и сильнее. И вдруг Уорсли одним рывком разорвал переднюю часть своих брюк; по полу весело зазвякали пуговицы. Затем он уронил свои брюки; они застряли где-то у него на коленях. Он пытался сбросить их, но не смог, потому что все еще был в ботинках. С брюками, запутавшимися на ногах, Уорсли был все равно что связан. Бежать он не мог, да что там бежать, он не мог ступить ни шагу. Он мог только подпрыгивать. Ясмин увидела свой шанс и сразу же им воспользовалась; она бросилась на тугой дрожащий стержень, торчащий из его кальсон, и схватила его правой рукой, как ручку теннисной ракетки. Половина дела была сделана, однако он тут же еще громче взревел.