Чтение онлайн

«Убирайтесь отсюда! — взревел Шоу. — У меня нет ни малейшего желания перекидываться пустыми словами…» Он остановился на полуфразе. В этот момент, Освальд, его, слава богу, шарахнуло жуком.

— Ура. И сильно шарахнуло?

— Не забывай, что он получил тройную дозу.

— Я прекрасно это помню. Так что же все-таки случилось?

— Вряд ли нам стоит давать тройные дозы. Я такого больше не сделаю.

— Крепко его тряхануло, да?

— Первая фаза, — сказала Ясмин, — была совершенно ошеломительной. Словно он сидел на электрическом стуле, а кто-то включил рубильник и шарахнул его миллионом вольт.

— Даже так?

— Послушай, его тело вздернулось с кресла и зависло, содрогаясь, в воздухе, глаза чуть не выскочили из орбит, лицо перекосилось.

— Боже милосердный.

— Я совершенно растерялась.

— Да уж думаю.

— «Что же с ним делать? — недоумевала я. — Искусственное дыхание, кислород, что же с ним делать?»

— А ты, Ясмин, не преувеличиваешь?

— Да ничего я не преувеличиваю. Мужика совсем перекосило, он был парализован, он не мог говорить.

— А он был в сознании?

— Да кто его знает.

— Думаешь, он мог откинуть копыта?

— По моим прикидкам, пятьдесят на пятьдесят.

— И ты действительно так думала?

— Ты бы на него посмотрел.

— Господи, Ясмин.

— Стоя у двери, я подумала, и помню это отчетливо: что бы, мол, там ни случилось, этот старый хрен написал свою последнюю пьесу. «Эй, мистер Шоу, — сказала я, — пора вставать, птички проснулись».

— А он тебя слышал?

— Сомневаюсь. И сквозь всю эту шерстистость я видела, как на его губах выступает пена.

— И долго это продолжалось?

— Да минуты две. Для полной радости я уже стала беспокоиться о его сердце.

— Да при чем тут какое-то сердце?

— Его лицо побагровело. Я видела, что его кожа становится все темнее.

— Асфиксия.

— Что-то в этом роде, — сказала Ясмин. — Хорошо тут приготовили пудинг с мясом и почками.

— Вполне прилично.

— И вдруг он вернулся на эту землю. Он несколько раз удивленно сморгнул, взглянул на меня и издал нечто вроде индейского боевого клича, спрыгнул с кресла и начал срывать с себя одежду. «Ирландцы идут! — кричал он. — Препоясайте чресла, мадам! Препоясайте чресла и приготовьтесь к битве!»

— Как-то не совсем евнух.

— Да он и не был уже похож на евнуха.

— Как ты сумела натянуть на него эту чертову резиновую штуку?

— Когда они не в себе, — сказала Ясмин, — есть только один способ. Я ухватила его за орган и не отпускала до последнего, пару раз при этом вывернув, чтобы он сильно не дергался.

— Уфф.

— Весьма эффективно.

— Да уж, наверное.

— Таким образом ты можешь сделать с ними все, что тебе захочется.

— Ничуть не сомневаюсь.

— Это вроде как петля на морде лошади при болезненной операции.

Я сделал глоток «Боне», внимательно анализируя вкус. Поставленное Луисом Латуром, оно и вправду было хорошим. Только по счастливой случайности такое шампанское попало в пригородный паб.

— И что же потом? — спросил я.

— Хаос. Дощатый пол, синяки и ссадины. Все сорок четыре радости. Но я скажу тебе интересную вещь. Он толком и не знал, что нужно делать, мне пришлось ему показывать.

— Так он и вправду, что ли, был девственником?

— Видимо, да. Но учился он очень быстро. В жизни не видала такой энергии в шестидесятитрехлетнем мужчине.

— Это все вегетарианская диета.

— Возможно, — сказала Ясмин, отправляя в рот кусок почки. — Но не забывай, что у него новехонькая техника.

— Что?

— Новехонькая техника. Как правило, мужчины этого возраста уже порядком поизносились. В смысле, их оборудование. Оно уже накрутило так много миль, что дребезжит и заедает.

— Ты имеешь в виду тот факт, что он девственник…

— Вот именно, Освальд, вот именно. Механика у него с иголочки новая, совершенно непользованная. А потому без малейшего износа.

— И для начала ему пришлось погонять ее на малых оборотах?

— Нет, — сказала Ясмин, — он сразу вдавил педаль до пола и вперед, а потом, войдя во вкус, крикнул: «Вот теперь я понимаю, о чем это миссис Пат Кемпбелл!»

— Думаю, в конце концов тебе пришлось прибегнуть к этой самой заколке?

— Само собой. Но ты знаешь, Освальд, с тройной дозой они совсем перестают что-либо чувствовать. С равным успехом я могла щекотать его задницу перышком.

— А сколько ударов?

— Чуть рука не отвалилась.

— Ну и что же тогда?

— Есть и другие способы, — не совсем понятно ответила Ясмин.

— Еще раз уфф, — сказал я, сразу припомнив, как поступила Ясмин в лаборатории Уорсли, чтобы от него отвязаться. — И он подпрыгнул?

— Взлетел в воздух на добрый ярд, — сказала Ясмин, — и я получила достаточно времени, чтобы схватить добычу и броситься к двери.

— Счастье, что ты не стала раздеваться.

— Мне и в голову это прийти не могло. При увеличенной дозе всегда приходится быстро уматывать.

Это поведала Ясмин, но теперь позвольте мне взять нить рассказа в свои руки и вернуться к тому моменту, когда я сидел спокойно в машине, а в сарае у Шоу происходило все вышеописанное. Неожиданно из-за угла вылетела Ясмин, она неслась по садовой дорожке с распущенными волосами, реющими за спиною, как флаг. Я быстро открыл для нее дверцу, но она не запрыгнула в машину, а пробежала мимо и схватилась за стартовую ручку. Не забывайте, что в те дни еще не было стартеров.

— Включай, Освальд! — кричала она. — Включай! Он за мною гонится!

Я включил зажигание, Ясмин крутанула ручку, по счастью, мотор завелся сразу. Ясмин бросилась к дверце и запрыгнула на сиденье с отчаянным криком:

— Гони! Газуй по полной!

Но прежде чем я выжал сцепление, сзади, из полутьмы вечернего сада, раздался дикий вопль, и я увидел, что к нам несется высокая, совершенно голая, похожая на призрак белобородая фигура, несется с криком:

— Вернись, о развратница, я с тобою еще не кончил!

— Гони! — отчаянно закричала Ясмин; сцепление наконец сцепилось, и мы пулей вылетели на дорогу.