Чтение онлайн

— Ладно, раз ты так сильно хочешь, то я не против, — смущённо пробормотала Аяка, шокированная его выдержкой, которой мог позавидовать горный монах-отшельник. Она сутки с трудом вытерпела вдали от него, из-за чего даже билет на самолёт обменяла на более ранний рейс, а тридцать лет — в каком-то смысле это даже пугало. Однако в то же время ей стало больно от мысли, что ему пришлось так долго страдать.

Нежно проведя ладонью по молодому лицу с большими глазами, смотрящими на неё с пылкой любовью, Аяка наклонилась и поцеловала живо отозвавшиеся на ласку губы. Чужие руки тут же подхватили её со стула и перенесли на диван у камина, чтобы уже там начать торопливо расстёгивать пуговицы на блузке.

— Нет, нет, нет, нет, — точно мантру повторяя, пробормотала она, сумев не поддаться охватившему её чувству страсти. А это было сделать невероятно сложно: каждая клеточка тела вопила от желания отдаться ему прямо здесь и сейчас. Но Аяка не женщина, а кремень. Устояла перед искушением и строго произнесла: — Мы этим не будем заниматься тут.

— Мы быстро, — шепнул Джун, спускаясь влажными поцелуями вниз по шее.

— Тем более быстро!

— Можно и долго…

— Джун, я не шучу.

С шумным вздохом отстранившись, он посмотрел ей в глаза:

— Почему?

— В прошлый раз твоими стараниями я едва со стыда не сгорела, когда Араи пытался прокрасться мимо нас на кухню. А я ещё в тот момент… нет, некоторые вещи в этом доме следует делать исключительно в спальне.

— Да я откуда знал, что у него тесто там для лапши отдыхает? — недовольно буркнул Джун, с грустью смотря на её грудь, постепенно исчезающую за застёгиваемыми пуговицами. — Приспичило ему этот удон делать.

— Вот и сейчас у него вполне может там что-то отдыхать или настаиваться, поэтому давай не будем всех посвещать в детали нашей личной жизни. Мы всё-таки не дикие животные, чтобы быть не в состоянии контролировать свои инстинкты…

Они вернулись за стол, где продолжили ужин в прежней атмосфере, словно минутой ранее не были готовы скинуть с себя всю одежду, чтобы переплестись голыми телами в пламенном танце, знакомом всему живому со времён зарождения мира.

Смочив горло небольшим глотком сладкой настойки, Аяка полюбопытствовала:

— Получается, все те годы, что я жила в Саларуне, ты следил за моими соцсетями?

— Да.

— На случай, если я там кого-то встречу и захочу выйти замуж?

— Можно и так сказать.

— И чтобы ты сделал?

— Приехал и украл бы тебя.

— А если бы я воспротивилась?

— Рога отрастил бы.

— Но ты и так их отрастил!

— Но и ты ж противилась, — добродушно усмехнулся Джун, лаская тёплым взглядом. И продолжая смотреть на неё, обратился к единственному работнику дома: — Араи, убери стол, пожалуйста, мы закончили с ужином.

Тот вывалился из-за угла и, неловко улыбаясь, попытался объясниться:

— Да я просто… у меня там под прессом надо проверить, сок дали сливы или нет…

— Доброй ночи, Араи, — проходя мимо, вежливо произнесла Аяка, а около спальни, не оборачиваясь, обратилась к своему оленю: — Хочу сначала в душ.

— Можем и с душа начать, — томно поддакнул он совсем рядом.

Она проснулась от ненавязчивых, лёгких поцелуев, покрывающих её плечи и лопатки, сонно мурлыкнула «доброе утро» и сладко потянулась. Джун ответил тем же, оставляя особенно возбуждающий поцелуй за ушком, отчего по телу пробежала волнительная дрожь.

Вдоль чувствительных складочек заскользила вперёд-назад затвердевшая плоть. Та двигалась медленно, чуть замирая у входа, но не предпринимая попыток вторгнуться, будто дразнила, хотя всем было понятно, что Аяка давно готова принять физическое воплощение его любви. Поэтому она сама направила пульсирующее в ладони горячее достоинство и с приятной тяжестью внизу живота ощутила, как оно постепенно заполнило её изнутри.

Джун сосредоточился на ласке шеи и мочек ушей, а его рука легла на грудь Аяке, чтобы умело поиграть кончиками пальцев с затвердевшими вершинками. И по мере того как она стремительно приближалась к собственной кульминации, ритм ускорялся. Удовольствие нарастало подобно издали подкрадывающимся раскатам грома: звучало в теле всё чётче и громче. А стоило протяжно застонать, закусив нижнюю губу, как Джун через несколько энергичных толчков догнал её и тоже замер.

Так они и лежали, переживая столь сладостное пробуждение, не размыкая объятий. Но потом он поцеловал её в плечо и прошептал:

— Пойду кофе нам сделаю.

Под кофе у него подразумевался полноценный завтрак, который Аяка в категорической форме не давала перенести в постель. Романтика романтикой, а спать на крошках — приятного мало.

Уже после сытной трапезы спустившись в мастерскую, она уселась за своё свадебное платье из молочно-белого струящегося атласа. У них будет сразу две церемонии: в традиционном стиле и саларунском, с пышным, белоснежным платьем.

До встречи со своим истинным Аяка собиралась зарегистрировать брак в ближайшей администрации без лишней суеты. Поскольку большинство союзов заключалось по расчёту после нескольких удачных свиданий вслепую, то в свадебных церемониях не было никакой необходимости. Мужчина просто вписывал женщину в свой семейный реестр, и они начинали жить вместе. Так называемый брак по любви — редкость в Нихаку. Но ей повезло, поэтому она собиралась взять максимум от своего положения.

Однако в семейный реестр не вписывали иностранцев, потому как в других культурах не было принято вести книгу с родословным древом, которая расширила бы книгу мужа или жены. Выходит, матушку Джуна не внесли в реестр?..

При мысли о ней в голове сразу всплыл совместный ужин, который прошёл две недели назад. Обаятельная блондинка с ярко-голубыми глазами мгновенно приковала взгляды всех присутствующих в ресторане. Она громко и звонко хохотала и так откровенно рассматривала Аяку, как это могла делать исключительно саларунка. Впрочем, мама будущую сваху тоже разглядывала, пусть и не так заметно. Она весь вечер пребывала в разных вариациях шока. Но больше всего её поразило, что у них в семье все браки заключались по любви.

— Вы тоже истинная пара? — спросила мама, не в состоянии принять, что те в самом деле существовали у парнокопытных. Словам собственной дочери она, естественно, не поверила, посчитав, что Аяка потеряла голову от взбесившихся гормонов. А вот вид более возрастной пары и того, с каким трепетом они друг к другу продолжали относиться даже спустя столько лет брака, видимо, какие-то сомнения всё же рождал в голове мамы.

— Конечно! И наши старшие дети уже женились на своих истинных, — подтвердила госпожа Шикаяма. Говорила на шемуанском бегло, но с сильным акцентом. — Я очень рада, что Джун смог встретить милую Аяку до того, как мы успели его перевезти в Саларун! Думаю, госпожа удачи приложила руку, — она стрельнула в него игривым взглядом: — Ты — любимчик у неё, сынок!