Чтение онлайн

Второй вопрос я, понятное дело, озвучивать не стала. Сделала пару глубоких вдохов, чтобы хоть немного унять чёртово волнение, которое меня охватывает каждый раз, едва он начинает так смотреть. Не помогло.

Надо бы спросить что-нибудь этакое, позаковыристее, чтобы сбить его с толку. Может тогда он растеряется и выпустит меня наконец из своего «капкана»? Потому как долго я так точно не продержусь.

И так уже в голову всякое лезет. Типа какие у него красивые глаза, сильные руки, широкие плечи и… и это я ещё не вижу всех нюансов его безусловно идеального телосложения! К примеру, мешковатые спортивки не позволяют оценить вид… ну, скажем так… спереди.

Вот дьявол!

— Я — курить! — рывком вытолкнув себя из кресла, оповестила я и добилась-таки желаемого эффекта. Глаза Даньки округлились, а взгляд больше не гипнотизировал, вмиг став растерянным.

— Мне остаться здесь? — упавшим голосом уточнил он.

Ишь ты, какой проницательный! Сообразил значит, что я пытаюсь от него, хотя по сути вернее сказать — от себя, сбежать. Хреново. Теперь придётся отыгрывать назад.

— С чего бы вдруг? Ты мне вроде как на вопрос ещё не ответил, — стараясь и тоном и видом продемонстрировать этакую беззаботную непринужденность, откликнулась я. — Нет, если, конечно, тебе неприятен сигаретный дым…

— Вовсе нет.

Мы вышли на улицу и расположились на скамейке возле дома. Но прежде чем закурить, я жадно вдохнула свежий воздух. Потом ещё и ещё. Но и это не сильно помогло. Как бы я не хотела думать иначе, а близость Даньки меня будоражила.

И кажется даже его взгляд — тот самый: звёздно-галактический — уже не при чём. Он лишь усиливал эффект.

Ёшкин каравай! Вот это я влипла!

Пользуясь тем, что Данька тоже о чём-то задумался, я покачала головой и достала из пачки сигарету, затем зажигалку, но Данька меня опередил, поднося свою.

Блин! Да что ж ты весь такой… положительный?!

— Спасибо! — так и не сумев до конца справиться с раздражением, буркнула я.

Сделала первую затяжку и с наслаждением выдохнула облако дыма. Данька глянул на меня удивлённо, и я поспешила исправить свою оплошность, сменив тон на нейтральный: — Так что там по поводу обморока?

Он, последовав моему примеру, тоже подкурился, наклонился вперёд, упирая локти в колени, и некоторое время сидел так молча, лишь делая одну за одной жадные затяжки.

— Если простыми словами, Конфетка, то в момент Перехода возникает большая нагрузка на организм, — наконец заговорил он. — Если сложными, то я сам не больно-то разбираюсь, да и не вникал. Обморок — следствие этой нагрузки.

Я кивнула, не особо заботясь о том, видит ли он, и задумалась о чём бы еще таком спросить не сильно важном, чтобы потом, когда вернётся Кристинка, не поднимать вопрос заново.

Почему-то так и подмывало поинтересоваться, каким он представляет наше с ним совместное будущее. Ну он же собрался на мне жениться! Пусть бы тогда рассказал, в чьём мире мы останемся жить.

На что ради «любви ко мне» он готов пойти: на то, чтобы отказаться от собственного титула или на то, чтобы «вознести безродную девушку до своего уровня»? Вопрос, кстати, если Данькину историю принять за истину, вовсе не праздный. И если ситуация будет располагать, я к нему еще непременно вернусь.

Пока я размышляла, Данька успел докурить, но, потушив «бычок» о край ведра, остался сидеть в той же позе.

А вот, кстати, неплохо бы ещё выяснить, какую фамилию носит королевское семейство. А что? Должна же я знать, какой она у меня станет после брака с «Его Высочеством».

Я попробовала прикинуть варианты, но в голову упорно ничего не шло. Моя фантазия, как ни прискорбно признать, позорно капитулировала. Даниэль Мармеладиков?

Я прыснула и сделала вид, что закашлялась, маскируя таким образом рвущийся наружу смех.

— Конфетка, прекрати, пожалуйста, — мрачно произнес Данька, продолжая смотреть перед собой.

От неожиданности я закашлялась уже по-настоящему. И с подозрением уставилась на него. Будем надеяться, что он просто предположил, что я смеюсь над ним, а не способен еще и читать мысли. Получилось бы неловко. Особенно если вспомнить все…

— Что именно? — осторожно уточнила я.

— Болтать ногой у меня перед глазами, — выпалил он и отвернулся вообще в другую сторону.

Вот те раз! Нет, я явно была к себе несправедлива, решив, что у меня проблемы с фантазией. Всё с ней в порядке. Даже чересчур.

А вот про ногу, которая чем-то так не угодила Даньке… Я вовсе и не замечала, что качаю ею, пока он не озвучил. Ну так это ж машинально, что не так-то?

— Тебя это нервирует? — с вызовом спросила я.

— Наоборот, — каким-то напряженным неестественным тоном ответил он.

— Как это?

Нет, правда: как это? Не нервирует, а наоборот. Нравится что ли? А почему тогда «прекрати»? В чём суть претензии-то?

Он наконец повернулся, посмотрел мне в глаза и залился краской. А я вдруг как поняла!

— Ты будишь во мне…

— Не надо, — остановила его я, тут же прекращая качать ногой, и даже отодвинулась на всякий случай.

Он невесело усмехнулся и опустил голову.

— Ты так и не объяснил толком, почему хотел уйти, — я сказала первое, что взбрело в голову, лишь бы не касаться опасной темы.

— Я и сейчас думаю, что так было бы лучше. Но теперь уже по другой причине.

М-да… Чё-т вроде уйти от темы не особо получилось.

— Из-за этого? — осторожно поинтересовалась я.

— Да, — он поднял на меня вымученный взгляд. — Просто рядом с тобой я чувствую, что чем дальше, тем больше теряю над собой контроль.

— А… эм… это может… иметь последствия?

— Не знаю, — покачал головой Данька и, заметив, как я невольно отодвинулась ещё дальше, болезненно поморщился: — Да нет же, Конфетка! Для тебя я не представляю никакой угрозы. Клянусь, что ни при каких обстоятельствах я не причиню тебе вреда и не сделаю ничего против твоей воли.

Он замолчал, а потом улыбнулся. Но, как и взгляд, улыбка вышла вымученной. И чем дольше я на него смотрела, тем отчетливее понимала: сыграть так — невозможно.