Чтение онлайн

– Слушай, у меня в комнате, кажется, была какая-то блузка, – вру, но я жутко неуютно чувствую себя в этой развратной одежонке и поэтому надеюсь просто-напросто смотаться. – Давай я быстро сбегаю и переоденусь.

– Нет времени, – отрицательно качает головой девушка, засеменив к выходу. – Нужно уже идти в зал. Эти привередливые детишки будут беситься, если их не обслужить быстро. Давай, подруга, шевели булками.

И я зашевелила. А скорее, засеменила, потому что ходить нормально в этом плотном фартуке просто невозможно.

Зал кишит детьми. Я с опаской выглядываю из-за двери, что отделяет кухню и обеденный зал. Я не была в этой столовой с той самой первой недели учебы. Тогда я здесь никого не знала. Сегодня же большинство ребят либо знакомы мне, либо их лица за эти месяцы уже так примелькались, что кажутся знакомыми.

До меня только сейчас доходит, что мне придется обслуживать своих одноклассников и тех девчонок, что говорили о чистоте крови и прочей чепухе.

И даже Амину.

Я замечаю ее, когда она под ручку с Сухостоем и тем самым блондинистым парнем, что заходил в комнату к фон Дервизу, заплывает в столовую. За ними плетется понурый Алекс. Он что-то выглядывает в своей стекляшке и не обращает на происходящее вокруг внимание.

Они садятся за свой обычный столик. Девчонки о чем-то весело щебечут, Алекс все продолжает ковыряться в своей стекляшке, а блондин со скучающим видом осматривается вокруг. Нет, ни за что на свете я не пойду их обслуживать. Я уже хочу найди Мальвинку и сказать ей об этом, как она сама первая на меня набрасывается:

– Что встала, Марта, бери меню, и бегом. В первую очередь обслужи старшеклассников – мелкие еще не успели понять, насколько они круты, так что на взрослых теток орать не будут.

Я чувствую, как у меня скручивает живот, когда я думаю о том, что должна стоять с милой улыбочкой около Амины и рассказывать о блюде дня. Я нервно сжимаю в руках стекляшку с меню, что сунула мне Малька, и в панике смотрю на нее:

– Маль, я не могу, – скорее уж пищу я, чем говорю. – Только не тот столик.

Я киваю в сторону Амины и компании. Она хмурится, когда понимает, кого я имею в виду.

– Марта, они все равно увидят тебя и попросят обслужить. Я ведь правильно понимаю, это не твои закадычные друзья?

Я отрицательно мотаю головой.

– Так что просто переживи это.

С этими словами она хлопает меня по плечу, натягивает на себя фальшивую приветливую улыбку и бежит в зал. Я позволяю себе еще пару минут посмотреть на то, как девушка носится между столиками, пытаясь всем угодить. Поймав на себе ее негодующий взгляд, я все-таки выскальзываю из-за двери.

Ладно, давай, Марта, сразу разберемся с самым сложным.

Я натягиваю на себя такую же фальшивую улыбка и иду прямым ходом в сторону столика, где сидят друзья Красавчика. Первой меня замечает Сухостой и ее брови удивленно взлетают вверх. Она что-то говорит, после чего все четыре пар глаз устремляются на меня.

Амина смотрит с презрением, Сухостой со злорадством, Алекс с любопытством, а вот блондин… блондин смотрит исключительно на мою грудь.

Подавив в себе бессознательное желание прикрыть грудь рукой, я подхожу к столику.

– Привет, – киваю я всем, как будто мое появление здесь в качестве официантки так же нормально, как дождь осенью. – Сегодня вас обслужу я.

Я подаю меню Алексу, потому что он находится ближе всех ко мне и кажется мне самым безвредным в этом окружении.

– Я не понял, – он первым выходит из ступора. – Ты что, Марта, бросила школу и теперь работаешь здесь? Не думаю, что Деру это понравится.

– А ему какое дело? – вопрос, который готов был сорваться у меня с языка, озвучивает Сухостой. – Если эта выскочка не может сложить два плюс два и одевается, как шлюха, ей самое место среди прислуги.

– Ну, предположим, я не прислуга, – цежу я сквозь зубы, пытаясь выровнять дыхание и повторяя про себя, что Мальвинке влетит, если я не справлюсь со своей работой. – И я не бросала школу. Я просто помогаю знакомой, – с этими словами я киваю в сторону, где она стоит у соседнего столика и терпеливо дожидается заказа у ребят классом помладше.

К сожалению, мое появление производит такой фурор, что практически все теперь на нас косятся и пытаются подслушать, о чем мы говорим.

– Так ты сдружилась с обслугой? – кривится Сухостой, даже не взглянув на официантку. – Так еще и с этой ненормальной, с вульгарными волосами. Кто вообще набирает такой сброд на работу в элитный пансион?

– Ты так говоришь, как будто обслуживающий персонал – это не люди, – я замечаю, как Мальвинка округляет глаза и пытается показать мне, чтобы я лучше заткнулась. Но я не могу. Эта тварь слишком задается.

– А кто же вы? – высокомерно заявляет она. – Ширпотреб, который мешается у нас под ногами.

Я вижу, что Алекс хочет что-то сказать, чтобы успокоить свою подругу, но я его опережаю:

– На твоем месте, я бы не стала злить меня. Ты ведь не забыла, что бывает с теми, кто злит меня?

Я замечаю, как от лица Сухостоя отливает вся краска, и удовлетворённо хмыкаю. И наплевать, что при этом все с еще большим интересом стали на нас поглядывать.

Она опускает глаза, выхватывает у все еще удивленного Алекса из рук меню и начинает резко его прокручивать. Интересно, зачем? Все равно ведь закажет салат и зеленый чай.

– Мне салат из рукколы и зеленый чай без сахара.

Ну, как я и говорила.

Она передает меню все это время молчавшей Амине. Та забирает его, но при этом неотрывно смотрит на меня. Думаю, Аннушка не говорила ей о том, что у меня есть на нее компромат, и сейчас девушка просто пытается раскусить кто же все-таки перед ней.

– Миленькая блузочка, наверное, всем поварам понравилось, – говорит она елейным голоском, опустив, наконец, взгляд на меню. – Я буду блюдо дня – Каннеллони со шпинатом и сыром.

– Хорошо, – киваю я, стараясь пропустить мимо ушей ее намек на поваров. – А вы ребята, что хотите?

Я перевожу специально взгляд на Алекса, потому что маслянистый взгляд блондина меня просто раздражает.

– Я… – но не успевает Алекс открыть рта, как его перебивает блондин:

– Я хочу твои сиськи, – говорит он так громко, что даже мелочь за дальними столами обращают на нас внимание.

Я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, когда отвечаю, глядя на этого озабоченного: