Чтение онлайн

Некоторое время я общался с издателем Ницше Фрицем Кёгелем. Мы обсуждали с ним вопросы, касающиеся издания сочинений Ницше. Официального положения в архиве Ницше или при издательстве я никогда не занимал. Фрау Фёрстер-Ницше хотела предложить мне место в архиве, но именно это стало причиной конфликтов с Фрицем Кёгелем, которые сделали для меня невозможными какие-либо отношения с архивом.

Моя связь с архивом Ницше в моей веймарской жизни — это эпизод, который дал мне сильные импульсы, но и причинил мне глубокую боль, когда связь эта была разорвана.

Благодаря обстоятельным занятиям философией Ницше у меня сложился взгляд на его личность, судьба которой — пережить естественнонаучную эпоху последней половины XIX столетия во всем ее трагизме и погибнуть от соприкосновения с ней. Он искал в этой эпохе, но не мог в ней ничего найти. Это переживание лишь укрепило мое мнение о том, что сущностное следует искать не результатах естественной науки, но через них — в духе.

Благодаря творчеству Ницше проблема естественных наук встала перед моей душой в новой форме. В моей перспективе были Гете и Ницше. Сильнейшее чувство реальности Гете было направлено на существа и процессы природы. Он хотел остаться в природе. Он придерживался чистого созерцания растительных, животных и человеческих форм. Однако, пребывая в них душой, он всюду наталкивался на дух: он находил действующий в материи дух. Но прийти к созерцанию живущего и деятельного в самом себе духа он не хотел. Он развивал "сообразное с духом" познание природы, но остановился перед чистым духо-познанием, чтобы не утратить действительность.

Ницше исходил из духовного воззрения в мифической форме. Он переживал духовные образы Аполлона и Диониса. Течение человеческой истории духа было для него как совместной деятельностью Аполлона и Диониса, так и борьбой между ними. Однако все это он доводил лишь до мифического представления таких духовных образов. Он не достиг созерцания реального духовного существа. Исходя из духо-мифа он проникал в природу. В душе Ницше Аполлон должен был предстать как нечто материальное, по образцу естественной науки. Дионис действовал как природная сила. Тем самым красота Аполлона затемнялась, а дионисийское чувство мира подавлялось закономерностью природы.

Гете обрел дух в действительности природы; Ницше утратил духо-миф в грезах о природе, в которых он жил.

Я стоял между этими двумя противоположностями. Душевные переживания, которые отразились во всей полноте в моей книге "Ницше как борец против своего времени", не нашли своего продолжения; в последний период моей веймарской жизни в поле моих рассмотрений вновь воцарился Гете. Я хотел охарактеризовать путь, по которому шла мировоззренческая жизнь человечества до Гете, и затем представить мировоззрение Гете, как оно вышло из этой жизни. Я попытался сделать это в книге "Мировоззрение Гете", которая увидела свет в 1897 году.

В этой книге я хотел показать, как Гете, занимаясь чистым природопознанием, всюду видел отблеск духа; но каким образом Гете относился к духу как таковому, об этом я в книге не упоминал. Я хотел охарактеризовать ту часть гетевского мировоззрения, которая живет в "сообразном с духом" воззрении на природу.

Идеи Ницше о "вечном возвращении" и "сверхчеловеке" долго занимали меня, ибо в них отражалось то, что должна была пережить относительно развития человечества и человеческого существа личность, которую от постижения духовного мира удерживали крепко спаянные идеи естествознания конца XIX столетия. Ницше видел развитие человечества так, что происходящее в данный момент подобным же образом совершалось уже бесчисленное количество раз и столько же раз повторится в будущем. Атомистическое устройство Вселенной позволяет рассматривать настоящий момент как проявление определенной комбинации мельчайших сущностей; к ней примыкает другая, затем третья; когда все возможные комбинации исчерпаны, вновь появляется первая. Человеческая жизнь со всеми ее особенностями уже присутствовала здесь бесчисленное множество раз и повторится столько же раз с теми же особенностями.

"Повторяемость земных жизней" человека брезжила в подсознании Ницше. Они ведут человеческую жизнь в ходе развития человечества к жизненным этапам, на которых действующая на духовных путях судьба приводит человека не к повторению одинаковых переживаний, а к разнообразно складывающемуся прохождению через мировой процесс. Ницше был скован узами естествознания. Его душа была зачарована тем, что делало это последнее с повторными земными жизнями. И он переживал это. Ведь свою жизнь он ощущал как трагическую, насыщенную болезненными испытаниями, сгибавшуюся под тяжестью горя. Испытать эту жизнь вновь бесчисленное количество раз — вот что стояло перед его душой вместо перспективы приносящих освобождение испытаний, которые этому исполненному трагизма человеку предстояло пережить в дальнейшем развитии грядущих жизней.

И Ницше чувствовал, что в человеке, который переживает себя в одном земном бытии, открывается другой человек — "сверхчеловек", который в телесном земном бытии может воссоздать лишь фрагменты всей своей совокупной жизни. Идеи естественно-природного развития позволяли ему рассматривать этого "сверхчеловека" не как духовно господствующее начало внутри чувственно-физического, а как нечто, формирующееся через природное развитие. Как человек развивается из животного, так из человека развивается "сверхчеловек". Естественнонаучное воззрение не позволило Ницше увидеть "духочеловека" в "природочеловеке" и ослепило его высшим "природочеловеком".

То, что пережил Ницше в этом направлении, во всей наглядности стояло перед моей душой летом 1896 года. Фриц Кегель дал мне тогда просмотреть собранные им афоризмы Ницше к "Вечному возвращению". Мои мысли о происхождении и развитии идей у Ницше были изложены мной в 1900 году в статье, напечатанной в журнале "Магазин фюр литератур". В отдельных фразах этой статьи запечатлено то, что я пережил в 1896 году в связи с Ницше и естественной наукой. Я повторяю здесь мои мысли той эпохи [115] , оставляя в стороне полемическую форму, в которую они были тогда облечены.

"Нельзя сомневаться в том, что эти афоризмы были записаны Ницше в свободной последовательности… Я и сейчас придерживаюсь высказанного тогда еще убеждения, что эта идея зародилась у Ницше под влиянием чтения "Курса философии как строго научного мировоззрения и формирования жизни Евгения Дюринга (Лейпциг, 1875 г.). На 84-й странице этой книги мы находим эту мысль ясно выраженной; но она там же энергично опровергается, тогда как Ницше защищает ее. Книга эта сохранилась в библиотеке Ницше. Он очень усердно читал ее, об этом свидетельствуют многочисленные карандашные пометки на полях… Дюринг говорит: "Более глубокая логическая основа всякой сознательной жизни требует в строгом смысле слова неисчерпаемости творения. Возможна ли сама по себе такая бесконечность, порождающая все новые формы? Конкретное количество материальных частей и силовых элементов исключило бы само по себе бесконечное число накоплений комбинаций, если эта неограниченность вариаций не обусловливается постоянством среды пространства и времени. Из того, что поддается счету, может следовать только конечное число комбинаций. Но из того, что по существу своему не может быть принято без возражений как нечто исчислимое, должно вытекать неограниченное многообразие состояний и отношений. Эта неограниченность, к которой мы апеллируем относительно судьбы образований Вселенной, совместима со всяким изменением и даже с появлением интервала инерции или полной тождественности (выделено мною), но не с прекращением всякого изменения. Кто хотел бы культивировать представление о бытии, которое соответствовало бы его изначальному состоянию, должен помнить, что развитие во времени обладает лишь одним-единственным реальным направлением и что причинность тоже соответствует этому направлению. Гораздо легче стирать различия, чем устанавливать их, и поэтому не представляет никакого труда воображать себе конец по аналогии с началом, игнорируя при этом пропасть. Но постраемся оберечь себя от такой поверхностной поспешности; ибо однажды данное бытие Вселенной является не каким-то незначительным эпизодом между двумя состояниями ночи, а единственной твердой и светлой причиной, исходя из которой мы строим наши заключения и предположения…". Дюринг также считает, что вечное повторение состояний не имеет для жизни привлекательности. "Само собой разумеется, — говорит он, — что принцип привлекательности жизни несовместим с вечным повторением одних и тех же форм…"

Естественнонаучное воззрение подталкивает Ницше к выводу, перед которым Дюринг в страхе отступает, ибо через математическое рассмотрение он приходит к ужасающей картине жизни.

"Предположим, — говорится дальше в моей статье, — что для материальных частиц и силовых элементов возможно исчислимое количество комбинаций: тогда мы получаем идею Ницше "о возвращении единообразного". Не что иное, как утверждение отвергаемой Дюрингом идеи содержится в афоризме 203 (т. XII в издании Кёгеля, и афоризм 22 в книге Горнеффера "Учение Ницше о вечном возвращении"): "Мера сил Вселенной определена, "бесконечного" не существует. Остережемся таких необузданных понятий! Следовательно, число состояний, изменений, комбинаций и развитии этой силы хотя и чрезвычайно велико и практически "неисчислимо", но во всяком случае есть нечто определенное и не бесконечное, т. е. сила всевечно одна и та же и всегда активна: до этого момента бесконечность уже завершилась, т. е. всякое возможное развитие уже имело место. Настоящее развитие является, следовательно, повторением, как и развитие, породившее его, и развитие, возникающее из него, и т. д. вперед и назад! Все уже было бесконечное количество раз, поскольку повторяется общее положение всех сил…". Чувство Ницше относительно этой мысли противоположно тому, что чувствует Дюринг. Для Ницше эта мысль является высшей формулой утверждения жизни. Афоризм 43 (у Горнеффера 234, изд. Кёгеля) гласит: "Будущая история: эта мысль будет все более побеждать — и те, кто не верят в это, в силу своей натуры должны будут в конце концов вымереть! Останутся только те, кто считает свое бытие способным на вечное повторение; среди таких людей возможно такое состояние, о котором не мечтали и утописты!".

Можно доказать, что многие из мыслей Ницше возникли таким же образом, как и идея о вечном возвращении. К какой-либо уже существующей идее Ницше создавал противоположную. Именно эта тенденция привела его к главному сочинению: "Переоценка всех ценностей".

Уже тогда мне стало ясно, что Ницше с некоторыми своими стремящимися к духовному миру мыслями является пленником естественнонаучного воззрения. Поэтому я решительно отклонял мистическое толкование его идеи о вечном возвращении. Я был согласен с Петером Гастом [116] , который писал в своем издании сочинений Ницше: "Учение об исчерпаемости, т. е. повторяемости космических молекулярных комбинаций понималось чисто механистически". Ницше полагал, что высшие идеи следует черпать из основ естественнонаучного воззрения. Причины его страданий коренились в эпохе, в которой он жил.