Чтение онлайн

— Ты что творишь, коротконогое чучело?! — прошипел герцог, когда смог говорить.

— С Дагобером все в порядке, — сказала я веско, потирая костяшки. — Но только попробуй потревожить его — я еще покрепче ударю.

Словно в ответ дверь спальни скрипнула, и появился Дагобер — растрепанный, сонный, в одних подштанниках.

— Почему это я проснулся один? — спросил он у меня. — А ну в постель, моя драгоценная жена. Я только распоряжусь насчет кофе и булочек на завтрак, и кое-что расскажу тебе, — тут он подшлепнул меня пониже спины и пошел по коридору, кивнув герцогу, который только-только смог выпрямиться, придерживаясь о стену: — Доброе утро, дядя.

— Ты мог бы и не утруждать себя, Дагоберчик, — сказал герцог ему вслед. — Я сам прикажу подать завтрак!

— Ничего, — бросил Дагобер через плечо, — мне все равно надо прогуляться.

Мы с герцогом проводили принца взглядами, а потом его светлость поднял Жабыча и усадил себе на плечо.

— Жив, значит, — сказал он сквозь зубы, словно позабыв о моем присутствии.

— Неожиданно, да? — холодно сказала я. — Оставьте уже свои черные планы, или пожалеете.

— Оставить? — он посмотрел на меня с веселым недоумением. — Когда корона так близко?

Я следила за ним настороженно: что еще придумал? ведь он не успокоится…

Герцог понял мои мысли:

— Ты права, я уже знаю, что делать, — он улыбался ласково и предусмотрительно держался на расстоянии. — Жаль, что заклятье феи не подействовало. Но я подозревал, что она — пустая балаболка. Проливать королевскую кровь чревато, но можно попробовать по-другому… — он схватил жабу за широкую морду, принуждая раскрыть пасть, и спросил меня: — Знаешь, чем опасен Жабыч? Его слюна — страшный яд. Если попадет на кожу — умрешь быстро и мучительно, потому что противоядия не существует.

— Но тогда вы бы умерли первым! — воскликнула я, холодея от ужасного предчувствия.

— Яд Жабыча на меня не действует, — сладко сказал герцог. — Мы с ним нераздельны, разве можно навредить самому себе? Змеи ведь никогда не травятся собственным ядом. Если вы, два влюбленных идиота, обошли проклятье феи, то и я могу схитрить. Отравить — это не пролить кровь. Игра слов, не так ли?

— Ты не посмеешь, — сказала я в бессильном отчаянии.

— Посмею, — ответил он. — Лучше всего провернуть это прямо на коронации. Можно будет сказать, что небеса воспротивились тому, чтобы Дагобер занял трон. Его слова о равенстве эльфов с отребьем многим пришлись не по нраву. Так и сделаем. А ты попытайся угадать — что же я отравлю? Получится интересная игра.

Он ушел, оглядываясь через каждые два шага и посмеиваясь, а я кусала губы, не зная, что предпринять.

Вернулся Дагобер, а следом за ним эльфы-слуги тащили подносы, груженые всякими вкусностями — впору накормить отряд голодных орков.

— Дагобер! — бросилась я к нему. — Надо поговорить! Твой дядя…

— Тише, — он прижал палец к моим губам, давая знак молчать. — Сейчас мы завтракаем, а потом… а потом я не желаю слышать ни о дяде, ни о ком-то еще, кроме нас. У нас медовый месяц, если ты помнишь, — он легко подхватил меня на руки и понес в спальню. — А сразу после коронации я увезу тебя…

Я слушала принца, но в ушах звучал гадкий смех герцога и мерзкое жабье кваканье.

Нет, я не смогла заставить себя рассказать мужу о том, как в действительности погибли его родители, хотя и заводила время от времени разговоры о коварстве его дяди. Но Дагобер решительно не собирался верить ни единому плохому слову о герцоге, а день коронации приближался.

Принц пребывал в прекрасном расположении духа, чего нельзя было сказать обо мне. Всю неделю я самолично готовила для него, объясняя свое рвение необыкновенной заботой о муже. И хотя готовила я не всегда удачно, а иногда и странно, Дагобер был доволен и ел мою стряпню, и этим не доставлял мне лишних волнений и хлопот.

Он не захотел короноваться в столичном храме, предпочтя остаться в нашем городе.

— Здесь все началось, здесь все и закончится, — сказал он и пожелал видеть на коронации представителей четырех народностей.

— Крайне неразумно, Дагоберчик, — мягко попенял ему герцог. — Ладно — люди, ладно — гномы, но орки…

— Я должен показать пример остальным, — возразил Дагобер. — Если король будет бояться своих подданных, то о каком равенстве может идти речь?

Слушая эти разговоры, я только ерзала, сидя на мягких подушках, а герцог издевался — то похлопывал Дагобера по плечу, то протягивал ему бокал с водой, и проклятая жаба всегда была рядом!

Я следила за дядюшкой Асгобером, но так и не узнала, что он замыслил. Корона и прочие королевские регалии находились под семью печатями в храме, и добраться к ним не смог бы даже герцог. Только я знала, что он не оставит Дагобера в покое.

День коронации начался с соблюдения древних ритуалов. Перед этим Дагобер постился два дня и читал какие-то старинные письмена в старинных книгах, и поэтому был немного бледен, но его красоты это не портило. В одной рубашке он прошел через город в сопровождении знатных эльфов и представителей трех диаспор, а я шла за ним — тоже простоволосая, в рубашке, и могла думать только о герцоге Асгобере.

Перед входом в храм Дагобера и меня облачили в шелковые одежды — негнущиеся от богатой вышивки. Мое платье было слишком длинным, и его загодя подшили по подолу, а уж весило оно — как хорошие рыцарские латы.

Служба была долгой и красивой — с торжественными песнопениями, молитвами, и все вокруг горело магическими эльфийскими огнями — разноцветными, трепещущими, как бабочки. Только я не заметила и половины этой красоты, потому что не спускала глаз с герцога, который с умилением взирал на церемонию из первых рядов.

Наконец, открыли запечатанный сундук и извлекли оттуда короны и посох, украшенный золотыми листьями — знак королевской власти. На плечи Дагоберу накинули алую мантию, подбитую мехом горностая, и попросили преклонить колени, чтобы полить голову будущего короля душистым маслом, но Дагобер вдруг поднял руку.

— С этого дня к королевским регалиям будет добавлена еще одна, — громко объявил он. — Алмаз, который огранила моя супруга. Подайте камень, я надену его первым из королей.

Маленький паж выскочил, как из-под земли, и протянул герцогу Асгоберу черную шкатулку. Ту самую, которую я принесла в замок в день испытания.

— Пусть мой дядя, — продолжал Дагобер, — наденет на меня украшение, которое станет символом королевского дома Харфагри отныне и до века.

И проклятый герцог спокойно взял шкатулку из рук пажа и направился к принцу. Я следила за ним, парализованная от ужаса — неужели… неужели?..

Вот герцог с поклоном передает шкатулку храмовнику, открывает крышку и с величайшим благоговением достает алмаз на золотой цепочке. Эльфийские огни так и заиграли на гранях камня, брызнув радугой. Гости восхищенно ахнули, а Дагобер склонил голову, чтобы дяде удобнее было надеть на него драгоценное украшение.