Может ли Интернет укрепить демократию?
Шрифт:
Взаимодействие с традиционными политическими институтами – не единственный способ, благодаря которому мнения граждан будут услышаны. По мере ослабления веры в официальную политику рос интерес к альтернативному демократическому действию вне формальных политических институтов. Сетевые формы социальной коммуникации позволили активистам двадцать первого века объединить онлайн-координацию с уличными акциями для того, чтобы обозначить повестку дня, обеспечить влияние и организовать протест. Значительно более обширное, мгновенное и новаторское использование Интернета в сравнении с большинством официальных институтов управления питает цифровой активизм новой формой политической энергии, которая делает традиционную политику вялой и устаревшей. Вместо того, чтобы ждать, пока избранные делегаты выступят от их лица, цифровые активисты овладели хорошо отлаженной и динамичной практикой самопрезентации.
В этом процессе им пришлось решать исторически важную задачу координации. Как исследователи, так и практики почувствовали, что в Интернете есть что-то такое, что позволяет группам с небольшим количеством ресурсов, гибкими структурами и развивающимися программами координировать коллективные действия. Но только недавно это явление было теоретически осмыслено. В книге У. Ланс Бенетт и Александры Сегерберг «Логика связующего действия: цифровые медиа и персонализация соревновательной политики» (W. Lance Bennett, Alexandra Segerberg «The Logic of Connective Action: Digital Media and the Personalization of Contentious Politics»), представлены обширные эмпирические данные, касающиеся новых социальных движений, таких, как испанское indignados и Occupy. Эта книга по праву стала рассматриваться как прорывная попытка переосмыслить коллективное действие в цифровую эпоху. Авторы подробно показывают, как цифровые технологии позволяют людям с похожими проблемами или целями объединиться без участия централизованных партий или лидеров. В контексте данной книги невозможно целиком рассмотреть эту тщательно построенную теорию, но суть аргумента Беннета и Сегерберг заключается в том, что
«Когда межличностные социальные сети начинают поддерживаться различными технологическими платформами, которые их координируют и расширяют, результат может напоминать коллективные действия, но без участия официальных структур и без проведения целенаправленных мероприятий по их предварительному таргетированию и обоснованию. Вместо информационного контента, который распространяется и связей, которые налаживаются иерархически-выстроенными структурами, сети, базирующиеся на принципах связующего действия, зависят от совместных усилий их членов по организации внутренней работы и распространению информации, демонстрируя, тем самым иной тип экономической и психологической логики, а именно: совместная работа делается самими же участниками сети на основе совместного использования ресурсов и личного участия» (13).
Как следствие, демократические действия легче координировать, они становятся менее обязывающими для участия и способны легко видоизменяться в зависимости от возникающих вопросов. Беннетт и Сегерберг убедительно рассказывают о связующем действии, в том числе приводя в пример социальные движения, возникшие в ответ на финансовую неспособность, и реализация новаторских и гибких организационных стратегий организациями третьего сектора. По мере того, как связующее действие становится все более популярным у многих граждан, особенно среди молодежи, которых привлекает гибкость и универсальность политики в стиле «Сделай сам», (14) традиционные формы коллективного действия выглядят все более устаревшими и неспособными реализовать демократические ожидания. Зачем идти куда-то раз в неделю, только для того, чтобы пройтись по нудной повестке местной партийной ячейки, когда можно просто подключиться к единомышленникам в Интернете и выбрать время, удобное для совместных действий в реальной жизни? Перформативная привлекательность связующего действия является почти точной противоположностью пассивному вуайеризму общественных приемных, где людям разрешено взаимодействовать с парламентами и правительствами. Ориентация на взаимодействие по принципу «организации без организаций» (15) указывает на новый образ мышления о том, что значит быть политически вовлечённым.
Даже самому пессимистическому критику Интернета как политического ресурса было бы трудно отрицать, что, хотя проблемы демократической координации не устранены, цифровые сети расширили диапазон мнений, доступных в публичной сфере; упростили проявления солидарности, часто глобальных масштабов; сделали намного сложнее элите игнорировать несогласных, как если бы их не существовало. При этом, богатые и влиятельные используют Интернет также, как они всегда использовали ресурсы, чтобы консолидировать и активизировать свои общественно-политические преимущества. Но они все больше обеспокоены открывшимся пространством для разоблачений и сопротивления, вызванных ослаблением контроля над средствами массовой информации. Сейчас сложнее, чем когда-либо, претендовать на то, чтобы представлять людей, игнорируя их интересы и предпочтения, и легче, чем когда-либо ранее, для тех, чьи голоса не услышаны, координировать свои действия с целью выдвижения своих собственных требований.
С нормативной точки зрения всё это хорошо для демократии. Но существуют и ограничения для связующего действия. Способность инициировать и поддерживать формы политических действий, основанных на координации рассредоточенной энергии, является жизненно важной предпосылкой действенности демократии, но только предпосылкой. Существует значительная разница между краткосрочной мобилизацией и формированием долгосрочной политики. Установление радикальной контр-повестки – это одно; превращение же ее в основу для реализации политики – другое. Без эффективной мобилизации долгосрочные политические последствия вряд ли будут реализованы; но опора лишь на одну интенсивную мобилизацию может слишком легко рассеять энергию демократии.
Конец ознакомительного фрагмента.