Чтение онлайн

— Хоть единой мудрости обучу тебя, племянник,- промолвил Василь с какой-то виноватой усмешкой на синеватых губах.- Садись, брате, покажу добрую игру.

Шахматами увлеклись оба, играли ежедневно. Если племянник ошибался, Василь даже сердился на него, и Петрок не ведал в таких случаях, как быть - вдруг это во вред дядьке. Однако горбунья, слыша эти окрики и охи брата, радовалась и Петроку потом говорила:

— Ты не робей. Злость ему ныне на пользу. А о храме, дитенок, с дядькой ни полсловечка. Чуешь?

Петрок с дядькой Василем как раз сидели перед шахматного доской, и Василь Поклад только что побывал возле погребца, когда Маланья впустила в светлицу гостя.

Василь Поклад как взял с левого края латника, так замер с поднятой фигурой в руке.

— Проше пана, не порушил ли отдых пана Василя?
– с поклоном сказал пришедший и покосился на изразцовый камин, где жарко горели сухие березовые поленья.

Василь Поклад вопросительно глянул на сестру, которая, спрятав под фартуком руки, осталась стоять у двери.

— То мне господыня, пани Маланья, сказала, что можно до тебя, пане Василь,- оглянулся на горбунью и пришедший.

Горбунья согласно кивнула и усмехнулась приветливо.

— Седай, человече,- ответил наконец Василь и осторожно поставил своего латника на доску, на поле вперед.

— Я прошу пана, от его милости старосты места Мстиславского до тебя, пане,- сказал пришедший, усаживаясь на предложенное горбуньей кресло.- Зовусь Тадеушем Хадыкой.

— Ты людям Мстиславским ведом, пан ксендз,- Василь Поклад сдвинул брови.

— В замке спочувают твоей беде,- осторожпо начал ксендз, все так же косясь на камин.

— Пожалел волк кобылу,- буркнул Василь.

Ксендз потеснил Петрока, сделал за него ход латником от короля. Василь Поклад рассеянно подвинул ладью.

— Великое недовольство в людях Мстиславских от того обрушения,- промолвил Тадеуш Хадыка.- Идет молва, будто строение потому непрочно оказалось, что хотели вы с купцом Белым как подешевле церковь поставить.

Василь Поклад лишь пожал плечами.

— А деньги, собранные посполитыми на возведение храма,- ксендз снова подвинул вперед латника,- деньги те поделили с купцом на двоих.

— Тут столько правды, сколько в решете воды,- вступилась за брата Маланья.

Василь Поклад взглядом остановил сестру.

— Братчики нас рассудят,- сказал он.

— Все выйдет, как поп скажет,- ксендз легонько стукнул холеным пальцем по шахматной доске, напоминая, что за хозяином ход.

— Евтихий - прямой человек,- отвечал Василь Поклад твердо.- Неправды не захочет. А ты, милостивый пан, говорил бы, зачем пожаловал, чем такие речи заводить.

Горбунья покивала брату с укоризною. Василь нетерпеливо дернул плечом, на бледных щеках засветился румянец.

— Прошу пана даровать мою неумышленную дерзость, я не думал пана обидеть, - приподнялся с кресла, будто собирался уйти тотчас, Тадеуш Хадыка.- У меня до пана совсем иншая размова.

Ксендз подобрал полы своей одежды, снова сел.

— Пане Василь,- сказал он,- как бы оно ни было, а я верю: до рук твоих не прилипло ни единого пенязя, о которых шумит чернь. Однако сгодись, что даже ежели с амвона провозглашено будет о твоей невиновности, папу и в том случае в месте Мстиславском построением храмов ведать не дадут. Да и в иных градах вскоре ведомо станет про обрушение.

Василь Поклад опустил голову - ксендз говорил правду.

— За паном ход,- напомнил Тадеуш Хадыка и вновь легонько дотронулся пальцем до шахматной доски.

Василь Поклад подвинул латника.

— Однако пан гуляет рисково,- сказал Тадеуш Хадыка и сбил латника конем.

На лице Василя Поклада мелькнула тень досады.

— Може пану отдать ход?
– тут же предложил ксендз.

— Такое у нас не принято,- возразил Василь Поклад, берясь за фигуру.

Тадеуш Хадыка несколько поразмышлял над ходом супротивника.

— Ты, пане Василь, добрый дойлид,- ксендз отступил ладьей.- Строения, тобою ставленные, любы взору. Видна в них добрая латынская школа.

Василь Поклад со вниманием поглядел на непрошеного гостя, старался уловить, куда гнет хитрый лях, что за яд сокрыт в его похвалах.

— Я болей русин, нежели латинянин,- возразил ксендзу.

— Твои советы градодельцу пану Кондратовичу были весьма до пользы,- ксендз быстро взглянул на Василя Поклада.

Тот промолчал.

— Вернуть прежнюю славу еще возможно,- первым нарушил ксендз ставшее тягостным молчание.

Василь Поклад лишь усмехнулся, и была видна в его усмешке тоска души и безмерная усталость.

— Не думай, пане Василь, что сыплю на рану соль. Бальзам желаю указать,- сказал проникновенно ксендз.- Замок может тебе в том допомочь. Многое за-мыслено строить в месте Мстиславском, и Сигизмунду Кондратовичу с этим не управиться так, как смог бы ты, пане. Сигизмунд станет тебе верным и послушным помощником.

Глаза дойлида Василя ожили, и обрадованная горбунья закивала, заулыбалась. Однако Василь Поклад омрачил радость сестры.

— Не в мои зубы тот корм, пан ксендз,- возразил он с твердостью,- неужто думаешь, что с великой обиды примусь я за чуждое людям нашим?

— Посполитые подобны стаду,- отвечал Тадеуш Хадыка.- Ведает ли стадо, какой пастырь ему лепей? Однако самые поважаные люди места Мстиславского почитают за гонор для себя послужить делу истинной веры христовой. Пришел до нас и ведомый тебе Амельян Стольник...

— Не мне быть ему судьею...

И тут не смог молчать более Петрок, крикнул:

— То он, Амелька, повинен в обрушении! Мы с Филькой своими глазами видали, как он по храму ночью шастал.

— Петрок!
– разозлился Василь Поклад.- Старшие говорят - твое дело молчок.

Только горбунья приметила, как вздрогнул, переменился в лице ксендз. Однако тут же на губах его появилась благодушная усмешка.

— Не надобно строго наказывать отрока,- вступился ксендз.- Однако, хлопчик, вот и ты был ночью в храме, а что с того?

Петрок покраснел.

— Навет на невинного - великий грех, хлопчик,- упрекнул ксендз.

— А то не навет,- обиделся Петрок.- Мы с Филькой своими глазами...