Музейная ценность
Шрифт:
У входной двери послышалось царапанье. Красильников побежал открывать, может, Николай Борисович пришел. Но оказалось, что это Уголь. Жирный, как Булгаковский Бегемот он подошел к своему другу - холодильнику и начал усиленно о него тереться. Потом, видимо, понял, что Антон кормить его не собирается и запрыгнул ко мне на колени. Знал, что я к нему питаю слабость и обязательно чего-нибудь вкусненького дам.
– Так где же булавка?– отвлекаясь от своих прямых обязанностей, поинтересовался повар.
– Мяу!– подал голос Уголь и довольно заурчал.
– Да ладно, мне без нее на самом деле спокойнее как-то.
Корми нас лучше, а то мы уже отощали с Угольком.
Наш обед плавно перешел в ужин, потому что я так и остался сидеть у Антона до девяти часов вечера. Нам снова было так же классно, как и тогда, когда мы впервые познакомились. А потом Красильников предложил спуститься в подвальную комнату, дверь в которую задвинута бабкиным шкафом. Я с величайшим энтузиазмом, не свойственным человеку, недавно спасенному из-под колес автотранстпорта, согласился. Правда отодвигать шкаф пришлось Антону, сейчас из меня помощник был совершенно некудышний.
В подземелье странно пахло. Мы с фонариком начали спускаться по каменным ступеням, кое-где они были стерты. И вдруг в темноте что-то ярко блеснуло. «Крыса!» - подумал я и в тот же момент раздался душераздирающий вопль антоновского кота. И как он только сюда пробрался? Ведь мы же его на кухне закрывали. Вот чертенок!
– Пойдем отсюда, - предложил я.
– Пойдем… Ты у меня игру оставил, я там еще пару уровней вскрыл. Хочешь, покажу?
– Конечно!
Эпилог
Волны северного моря поднимали к поверхности водоросли, камни, обломки затонувших кораблей… Две фигуры стояли на прибрежных скалах и внимали каждому звуку заката, каждому шороху волн, каждому порыву ветра.
– О, магистр, быть может это не они?– глаза Эффессы были темные и влажные, как две капли волн.
– Не они? Кто знает? Когда-нибудь… Быть может…