Чтение онлайн

В парке нам с ним всегда было хорошо, да и погода выдалась солнечная. Я впервые за последние несколько дней дышала полной грудью. Постаралась выкинуть все мысли из головы и просто ловить солнышко, чувствовать легкий ветерок и слушать болтовню брата.

— Смотри, смотри, Ада, какой у мальчика велосипед! Я читал о таком, у него пятнадцать скоростей, а какие амортизаторы, ты не представляешь!

После этих слов мне хотелось плакать.

Я прекрасно понимала, что маленький жизнерадостный мальчик вряд ли когда-нибудь сядет на велосипед, о котором столько читал, даже бег ему будет недоступен. Но он об этом так зажигательно говорит, будто вот-вот все станет хорошо, и мы прокатимся по парку вместе. Одинокая слеза покатилась по щеке как символ беспомощности.

Все восемь лет я оплачиваю его реабилитацию несколько раз в году. Мужу всегда говорила, что сменила гардероб, и вопросов у него не возникало.

Я никогда не рассказывала ему о Мише. Он родился, когда Антон находился в зарубежной командировке. Через месяц после свадьбы он уехал туда и задержался на полгода. Ежедневно звонил и писал, интересовался делами, но я ни словом не обмолвилась о появлении на свет ребенка со страшным диагнозом. Тогда еще муж не был так богат, чтобы позволить себе летать раз в неделю на частном самолете.

В то время я поняла, что не нужна ему как спутница жизни. Он хотел обладать мной, он стал обладать. Галочка поставлена, и Антон занялся совершенно другими делами.

Однажды в разговоре за месяц до появления Миши мы затронули тему детей.

— Я вернусь, и мы начнём стараться, мне нужен сын, — заявил он так, будто дом начнем строить, а не ребенка планировать.

— А вдруг будет дочь? — просто так спросила я, чтобы поддержать разговор, а у самой мысли витали очень далеко.

— Дочь, инвалид и тому подобные отклонения меня не интересуют, мне нужен наследник: здоровый, сильный и умный.

Тогда меня очень удивило, что он в одну линию поставил дочь и инвалида.

— Ты же понимаешь, что случиться может все, что угодно? — пыталась вразумить я человека, внезапно ставшего тираном.

— Только не в моей семье, я лучше выгоню тебя с неугодным мне зародышем, чем приму в семью! — резко бросил он и повесил трубку.

Тогда я впервые поняла, что вышла замуж за монстра, а ведь он казался таким добрым и все понимающим.

В то время мне было восемнадцать лет. Маленькая перепуганная девочка, попавшая в беду, на которую сверху наседала мама, подталкивая к решению, покалечившему всю мою жизнь.

Я так и не решилась рассказать ему о своей тайне, даже сейчас, после его смерти, не знаю, как открыть ее окружающим. Я больше не маленькая наивная девочка, больше не влюбленная идиотка, я стала циничной и злой — этому меня научил муж.

А сейчас он хотел от меня любви к своему внебрачному сыну, любви к мальчику, который мне никто. Его родила любовница. Родила ему сына, о котором он так мечтал, которого я не смогла ему дать.

Миша продолжал говорить о велосипедах, а я слушала его вполуха, пытаясь вылезти из омута воспоминаний.

— Вот и уточки! — взяв себя в руки, села перед мальчиком и протянула ему хлеб.

— Ада, а ты умеешь кататься на велике? — он посмотрел на меня своими карими глазами, такими похожими на глаза его отца.

— Умею, — подтвердила я.

— А меня научишь, когда я поправлюсь? — он был таким искренним, что я не смогла сказать ему правду.

Врачи давали всего два процента на то, что он когда-нибудь сможет ходить самостоятельно.

— Конечно, научу, — резко поднялась, чтобы скрыть очередную слезу.

Я посадила Мишу на плед, который расстелила около пруда. Мне хотелось с ним поговорить, хотя решение по поводу наследства я уже приняла. Без этих денег я даже шанса на выздоровление ему дать не смогу. Мне придется убить в нем всякую надежду на то, что он когда-нибудь сам сможет крутить педали.

— Миша, как тебе живется у мамы? — спросила я.

Теперь, когда я не завишу от прихотей мужа, могу взять мальчика к себе.

— Хорошо, я жду встречи с тобой с нетерпением! — радостно сказал он.

— А ты очень на меня обиделся бы, если бы узнал, что я тебя обманула? — этот вопрос был для меня настолько важным, что я решилась задать его, только собрав волю в кулак.

— Я никогда тебя не простил бы, — серьезно ответил он. — Ты для меня самая любимая, я тебе всегда верю!

В груди росло давление. Словно тяжелый камень, его слова обосновались там, мешая дышать, мешая думать. Я не могу потерять его доверие, не могу растоптать его любовь. Это все, что у меня есть в жизни хорошего.

— Миш, а ты хотел бы жить со мной?

Я очень желала забрать его от матери, чтобы ее ядовитые разговоры не испортили жизнь ему, как когда-то мне.

— Очень! — оживился мальчик. — А твой муж разве не против?

Долгое время я рассказывала ему о том, что Антон не любит детей, поэтому мы так редко с ним видимся. Частично это правда.

Но еще я очень боялась, что как только он увидит Мишу, то поймет все без слов.

— Ты знаешь, Антон разбился на машине, и теперь я буду жить одна! — излишне радостно проговорила я, будто он не погиб, а просто съехал на другую квартиру.

— Тебе грустно? — мальчик привалился ко мне и обнял тоненькими руками.

— Немного! — пришлось соврать, чтобы не выглядеть чудовищем.

— И мне. Жаль, что я никогда его не видел, — печально произнес он, а я подумала, что сделала все для того, чтобы они никогда не встречались.

— Мы купим с тобой дом недалеко от города и будем в нем жить, ты сможешь сам выезжать на улицу, когда захочешь, будем гулять с тобой по лесным дорожкам.

— И ездить на велосипеде? — с надеждой спросил Миша.

— И на велосипеде, — подтвердила я, давая себе зарок сделать все, чтобы он когда-нибудь сделал это.

Решение было принято. Я соглашусь взять под опеку мальчика, только он останется с бабушкой, буду выделять деньги на его воспитание, ей приплачивать, но брать к себе не стану. Когда-то Антон четко дал понять, что инвалида рядом с собой не потерпит, и мне пришлось видеться с Мишей реже, чем хотелось бы, оставив его один на один с матерью. А теперь он желает, чтобы я привела в дом ребенка от любовницы. Ведь он нормальный, поэтому имеет право получать все самое лучшее. Очень надеялась, что Антон меня сейчас видит. Пусть знает, что его же поступки пойдут против него.