Чтение онлайн

– Где он? Алеха? – и пошел обниматься с Громовым. – Привет, братишка!

– Привет!

– Как ты?

– Нормально, – улыбнулся Громов. – А это наш товарищ из разведгруппы, Сагитт Курбатов.

Денисов гневно зыркнул на женщину.

– Ты что ж воду мутишь, на своих натравливаешь?

Женщина ожидала всего что угодно, но не такой развязки.

– Сама ж видела. Не вру я! К ней генерал на легковушке приезжал.

Эта новость озадачила Алексея, но он не подал вида. Повернулся к Ларе:

– Это правда?

– Правда, – сказала она.

– Вот видите, призналась! – нахраписто оживилась женщина. – Приезжал!

– Он у тебя останавливался? – спросил Алексей, ища выход их создавшейся неприятной ситуации.

– Нет. Побыл всего несколько минут и уехал, – ответила Лара.

– Ясно? Побыл несколько минут и уехал! – Громов брал инициативу в свои руки. – Это дом известного художника, сюда многие ходят. Даже за границей знают художника, хотя он давно умер. Приехал, посмотрел и уехал. Что тут плохого и враждебного советской власти?

– Вроде ничего, – пожал плечами главстаршина.

– А это Лара Шнайдер, дочь художника, ясно? – представил он Лару. – И моя школьная подруга. Мы с первого класса за одной партой сидели, ясно? Мы тоже заглянули к ней и продукты принесли.

– Я ж не знала, что тут художник жил, – потупилась женщина.

– Что-то не припомню я, чтобы вы на этой улице жили? – сказал Громов. – Не помню!..

– Я приезжая, недавно поселилась. Из Симферополя я. Бежала от немцев, спаслась. Да не успела эвакуироваться пароходом, задержалась.

– Теперь все понятно! – строго сказал Денисов. – Извиниться придется, гражданочка, за оскорбительные слова!

– Простите меня, пожалуйста, извините, – женщина шмыгнула носом, утирая глаза концом платка, и стала пятится к двери. – Пойду я.

– Мы тоже отчаливаем, братишка! – сказал Денисов и, взглядом окинув стол, деловито произнес: – Сухота одна, даже горло нечем промочить. Петруха!

– Тут я! – отозвался моряк.

– Неси одну штуку!

Тот принес темную бутылку французского коньяка.

– Трофейный, – сказал Денисов, ставя бутылку на стол, – от нас вам! Сам пробовал. Слегка клопами попахивает. Но ничего, пить можно!

Патруль, топая ботинками и оставляя влажный след на полу, удалился. В комнате стало тихо, только мерно тикали часы на стене и продолговатая гирька на цепочке тянула время из будущего в прошлое.

– Может, продолжим, товарищи? – предложил Сагитт. – Картошка стынет.

– Дело! – согласился Громов и обратился к хозяйке дома. – А что за генерал?

– Дальний родственник по линии отца, – ответила Лара, – о его существовании в Германии мне, по большому секрету мама рассказала в первый день войны. Генерал этот, а тогда молодой лейтенант, был и в Феодосии, гостил у нас, еще двадцать лет назад, когда немцы оккупировали Украину.

– Понятно, – сказал Алексей, откупоривая бутылку коньяка.

– А как его фамилия, если не секрет? – поинтересовался Сагитт.

– Длинная фамилия, – ответила Лара. – Вильгельм Гюнтер фон Штейнгарт.

– Штейнгарт? – переспросил Алексей.

– Да! – ответили Лара.

Алексей и Сагитт многозначительно переглянулись, улыбнулись.

– Вы что, его знаете? – удивленно спросила Лара.

– Встречались, – ответил Громов.

– Алеша своими руками его держал и телом прикрывал, чтобы генерала случайные пули не поцарапали, – пояснил Сагитт.

– Это правда, Алеша? – спросила Лара.

– Правда. Мы Штейнгарта прихватили на въезде в Феодосию, когда он с охраной драпал из Керчи, и таким манером спасли его. Можно считать, жизнь ему сохранили, – рассказал Громов. – А то на полной скорости запросто угодил бы под залповый огонь. Крейсера, эсминцы и остальные боевые корабли десанта как раз в тот момент дружно ударили из всех батарей, накрывая порт, ближайшие кварталы и эту дорогу.

– А так генерал Штейнгарт, – продолжил Сагитт, – целехоньким и без царапин вместе с его драгоценным портфелем, при нашем дружеском сопровождении был посажен на подводную лодку, она и доставила его в Новороссийск. А вчера московское радио предало заявление правительства СССР, и на весь мир рассекретила те документы Гитлера, которые первым из русских держал в руках и читал Алексей Громов. Вот за это я и предлагаю выпить!

Рудольф облегченно вздохнул, когда патруль покинул дом. Вытер вспотевший лоб. Пронесло! Перекрестился, мысленно поблагодарил Иисуса и Святую Марию. Облизнул пересохшие губы. А когда услышал имя генерала, встрепенулся и насторожился. Слушал, затаив дыхание.

Дядя Вильгельм жив! Жив!

Рудольф нервно улыбнулся. И ему не стоит рисковать собой, лезть черту на рога. Он снова вытер лоб. Надо вытерпеть, переждать, пережить последние часы пребывания в этой, будь она проклята, Феодосии! До спасительного вечера осталось совсем немного времени. Черт с ним, с этим русским боксером! Повезло ему! Пусть живет…

Рудольф осторожно и тихо, стараясь не шуметь, как ящерица, пополз в подземелье, свое спасительное логово.

Рудольф не закрыл крышку, оставил ее открытой, чтобы слышать все, что происходит в доме. Лара после ухода боксера с другом некоторое время сидела в одиночестве. Видимо, переживала встречу со своим чемпионом, а потом ушла на кухню и слышно было, как она там тихо напевала веселую песенку и мыла посуду. Нашла, чему радоваться! А Рудольф лежал, слушал ее радостное пение, грыз ногти и невольно задумывался о превратностях судьбы. Сколько переживаний выпало ему сегодня за один день! Узнал, что дядя Вильгельм жив. И узнал от кого? От врагов, от русских. Скоро за ним придут, чтобы его спасти. И кто придет? Мусульмане, враги христиан. А можно ли им верить? Не слишком ли он легко, опрометчиво доверяется татарину Осману и его сородичам? В голове одна за другой возникали тревожные мысли, страхи и опасения. Не возьмут ли татары его в плен и не станут ли требовать крупного выкупа?

Все может быть. Такие случаи бывают. Сам читал. У дяди Вильгельма великолепная библиотека. Рудольф невольно вспомнил книгу барона де Тотта, побывавшего в Крымском ханстве и посетившего именно Феодосию, тогда носившую название Кафа, в 1769 году, где барон описывал возвращение крымских татар после набега на Подолию, очевидцем которого он был:

«Пять или шесть рабов разного возраста, штук 60 овец, около 20 коров или волов, – обычная добыча одного татарина. Головки светловолосых детей выглядывают из грубого кожаного мешка, привязанного к луке седла; молодая русоволосая женщина или девушка сидит впереди, поддерживаемая левой рукой всадника, мать ее сидит сзади на крупе лошади, за спиной – отец или муж на одной из запасных лошадей, сын на другой запасной, а овцы и коровы впереди.