Чтение онлайн

Ближе к обеду, сходила к соседям, купила курицу и быстро приготовила бульон, которым стала отпаивать своего Ваньюшу.

Сестра, видев несколько раз реакцию мамы на подобные поступки их папы, была в немом шоке.

Ваня, придя в себя, долго извинялся перед Хельгой и клялся, – что это, больше не повторится и даже с какой то Катькой, он порвал окончательно.

На что, Хельга его успокаивала и говорила, – что ничуть не обижается, но надеется, что и Ваня будет, в будущем, к ней тоже снисходителен, если она нечаянно согрешит, немножко.

Ваня тогда, совершенно не понимал, что она имеет ввиду, и с чистой совестью, клятвенно это, ей пообещал.

Всё это сестра пересказывала папе и маме. На что, папа с завистью вздыхал, а мама только и причитала, – как Ванечке повезло, Слава тебе Господи, и на автомате хоронясь, крестилась в строну «Красного угла».

Потом об этом узнала вся округа. Удивлению у жён и зависти мужей не было предела. Все стали находить повод, прийти, и увидеть это «немецкое чудо» в юбке, вернее, уже в добротном рабочем комбинезоне.

Хельга быстро взяла командование в свои руки и утро начиналось с общего сбора, похожего на построение в воинской части, хотя, некоторые, стали почему то называть это, «концлагерем». Первой под «тяжёлую руку» Хельги попала бригада строителей от местной строительной конторы. Поход Хельги в офис этого местного стройтреста был похож на своего рода «блицкриг», от которого, как известно, только одно «лекарство», это полный «ордунг» в своих рядах и наведение порядка. Тогда «избиение младенцев» закончится. Там Хельга, наткнувшись на хилый «заслон» в виде субтильно секретарши, решила не раскрывать свои резервы и пошла, как истинная арийка, в обход. То есть, нашла уязвимое место, местного парторга и пригрозила тому молниеносным её прорывом к «гер их бин партай геноссе даст бурга». Парторг на войне не был, но фильмы про войну смотрел и знал, какую панику вызывало появление «немцев в городе», и даже на его окраине, не говоря об их внезапном появлении в Горкоме партии, в приёмной Первого секретаря. Всех виновных в «прорыве», обычно ждала плачевная участь. Он даже не хотел об этом думать. Поэтому, усадив Хельгу у себя в кабинете за столик в удобном кресле. Самолично приготовил ей кофе. При этом повторяя все известные немецкий выражения, начиная от «хальт и хенде хох», до «битте-дритте» и «Гитлер Капут». На что, Хельга задорно смеялась, шутливо поднимала руки и повторяла: «я-я, Хитле капьют». Проявив русскую солдатскую смекалку и усыпив, таким образом бдительность, коварной немки, он выскочил из кабинета и побежал к Директору.

Директор, тоже любил фильмы о войне, и новостью о том, что «немцы в городе», был весьма ошарашен. Но успокоен тем фактом, что это его доблестный парторг, настоящий потомок героев-политруков, закрыл собой «немецкий танковый прорыв» и остановил его «клин» на подступах к Горкому.

После этого на «объект» выехала «международная делегация» в составе товарища из братской ГДР фройлян Хельги и товарищей Директора и Парторга местного Стройтреста. В обстановке взаимопонимания и сотрудничества был проведен к присяге «героический стройбат», который поступал во временное полное подчинение «германскому командованию». Личный состав «героического подразделения» клялся «всё сделать и переделать». На этом угроза «блицкрига» пока миновала Стройтрест.

Дни летели быстро, в трудах. Под руководством и при непосредственном участии Хельги, бригада строителей переделала явный брак и халтуру, а потом, под угрозами, – с них всё взыскать, и чтобы быстрее избавиться от этой «эсэссовки», выполнила все её прихоти и дополнительные работы бесплатно.

Также трудились Ваня и Валя-сестра. Родители на выходных тоже подключались. В них боролись два противоположных чувства.

Первое, как всё здорово стало в доме и в хозяйстве, и как Ване повезло с Хельгой.

И второе, быстрее бы это всё закончилось и Хельга ухала назад с Ваней, в их немецкий Рай, как любила та говорить, с нежностью, о своей Родине.

Затем, был прощальный ужин, как в добропорядочной семье немецкого бюргера, то есть всего было много, а из выпить, только по рюмке шнапса, пардон, водки. При этом Хельга её только пригубливала. Жалуясь, что та очшень крепкая, а она пьёт бир, то есть пиво. А тут пиво, не такое, хоть, и как говорят, что стальо лючше.

– Да, памятная была поездка, мысленно с удовольствием возвращался к ней старшина.

Да и потом всё было, как Хельга и запланировала. Он переехал из казармы в дом родителей Хельги. Он и раньше там бывал, но сейчас у него был статус выше, не солдата-срочника, пусть и старшины, фельтфебеля, а уже почти, как смешно коверкает слова Хельга, «официр».

Папа у Хельги был бургомистр города, а мама работала врачом в местной больнице. Хельга не захотела идти по стопам своей мамы и становиться врачом. Она ещё раньше закончила курсы «Оператора ПК» и работала у папы на ПК в «Магистрате», а затем, стала там же «Сисадмином», закончив курсы «Администратора сети». ПК тут в ГДР все советские. Они похожи на американские, которые Хельге знакомы, они есть на той стороне, а там живут её тётка и двоюродные братья, и сёстры.

– Но советские ПК намного лучше, как говорит Хельга.

– Немцы тогда уже стали свободно ходить и ездить из ФРГ и ГДР друг к другу. Так же, уже можно было свободно из ГДР ехать в СССР. Что мы с Хельгой и сделали, съездив на мою Родину, продолжал вспоминать старшина.

А, вернувшись, началась новая Ванина служба. Сперва было тяжело всем. Места боевого развёртывания были каждый раз новые и пока их все обустроили, сошло со всех «семь потов». Хорошо ещё, что вскоре наступившая зима, была гораздо «мягче» нашей.

Это, с большим удовольствие, констатировали «новички» из расформированных воинских частей Севера и Зауралья.

Также, Ване, как старшине, пришлось привыкать, что часть рядовых-контрактников были «разного калибра» бывшие офицеры. И хотя, по правилам набора на контрактную службу, возраст был ограничен 35 годами, в эти возрастные рамки попали даже пару майоров, поговаривали даже о подполковнике, но не у них, а где-то.

Но потом, старшина понял, что это самые надёжные его солдаты. Они сознательно сняли с себя погоны, чтобы остаться в родной армии хоть в таком качестве. И, как то, разговорившись «по душам», они привели Ване пример «белых офицерских полков» и наш, «родной штрафбат» времён Великой Отечественной Войны, где бок о бок сражались все, от рядового до генерала, и все в звании рядовых, ну может кого, за заслуги, ставили командовать на отделения, взводы и роты.

А, так как, никто из них, не может быть лучшими сержантами и старшинами, чем отслужившие срочную, вот только сейчас, то им дорога в рядовые.

И приводили анекдот-правду: «Только сержанты и старшины в любой Армии командуют непосредственно солдатами. Лейтенанты командуют сержантами и старшинами. Капитаны и майоры командуют лейтенантами. Подполковники и полковники командуют майорами и капитанами. Генерал командует своим адъютантом. Маршалы и Министр обороны, команды отдают уже своим секретаршам».

Суворов сказал, что главный в армии, это солдат, от него всё зависит.

В войсках США главным является сержант. Он руководит солдатами.

– Так что, сейчас ему служилось, вполне комфортно. И уже не нужно было ему находиться постоянно на месте боевого развёртывания.

Больше, чем одну неделю в месяц, он стал проводить в части, а стало быть, и с Хельгой. К её несказанной радости. Как Хельга тогда сказала, – что я буду все марки ей отдавать и она их будет собирать. Так всё и стало. Правда, до покупки себе дома не дошло, но подержанную машину купили, крутились в голове Вани приятные воспоминания.