Чтение онлайн

Я боюсь поднять глаза, а когда решаюсь, то вижу спокойное лицо.

– Какая же ты глупая, - бросает небрежно. – думаешь, если обладаешь смазливой мордашкой, тебя можно считать особенной? – Он наклоняется к моему лицу. – Я живу долго, и ты представить не можешь, сколько женщин мне пришлось повидать. Я устал от вашей глупости, а еще больше устал от тебя. Мне приходилось бывать в твоем доме, видеть твои слезы и твой страх. Как же ты…

Я не знаю, что он хотел сказать, но мне показалось, что Кристоф меня ударит. Я закрываю глаза, а когда открываю их, в комнате никого нет.

Это спасение или только отсрочка?

Дальше все становилось намного хуже. По приказанию вампира, меня не выпускали из дома, брали все больше крови и нагружали большим количеством роботы. Я подозревала, что во всем виноват Кристоф, но сделать ничего не могла. Юная Мойра пыталась поговорить с братом, чтоб мне давали больше отдыха, и с отцом, чтоб не брал так много крови, но все было бесполезно.

Дженоб злился, потому что моя кровь не давала результата, и если его злость понятна, то Кристофа я решительно не понимала.

Только со временем я осознала, что с такими большими потерями крови долго не проживу. Я стала бледной, у меня пропал аппетит, а Кайл – которого не выгнали только из-за эго профессиональной пригодности – начал на меня кричать, жалуясь, что я так долго не выдержу.

– Я знаю, что не выдержу, - ответила ему однажды. – Но разве это плохо? Я просто хочу уснуть, устала очень, понимаешь?

Он кивает, но легче от этого не становиться. И вот однажды случается то, чего я так долго ждала.

Вечером ко мне в комнату постучали. Я удивилась стуку, поскольку Кристоф заходил без спроса, оставлял еду, потом молча ждал, пока я ее съем и уходил. Через несколько секунд я вижу Кайла, который в темноте пробирается на чердак.

– Ты, что, с ума сошел?
– шепчу розгневано, закрывая крышку-дверь.
– Тебе жить надоело, тогда Кристоф поможет, у него и так с недавних пор на тебя зуб иметься.

Кайл не отвечает, пока не отойдет в самый угол комнаты.

– Я должен был прийти. Не могу видеть, как они тебя убывают.

Я улыбаюсь; мне приятно знать, что он совершенно бескорыстно беспокоится обо мне.

– Кайл, - протягиваю медленно. – Спасибо, конечно, но ты не можешь ничего сделать.

Он подходит ближе, и я как будто его глазами вижу свои синяки под глазами, угасший взгляд и бледную кожу. Мужчина нежно касается моего подбородка.

– Ты так юна, - шепчет, - и так красива. Я хочу сохранить тебе жизнь.

Он, не давая мне вставить и слова, начинает быстро говорить, в то же время, закликая меня к молчанию:

– Я работаю в лаборатории, и знаю, что по некоторым причинам очень скоро количество крови, которое у тебя ежедневно берут, увеличиться. Если так будет продолжаться, то ты умрешь максимум через три месяца, а я этого не допущу… нет, дослушай меня до конца… я могу достать тебе новые документы, и они тебя не найдут.

Он достает из кармана небольшой пузырек с темной жидкостью.

– Это, - говорит он, - моя личная разработка. Я изобрел ее на основе наблюдений за вампирами. Понимаешь – они могут выслеживать людей, основываясь на свои органы чутья, а вот это поможет тебе на некоторое время изменить свой запах. Ты будешь пользоваться этим, если подозреваешь близкое присутствие вампиров.

– Насколько близкое?

– Сотни километров.

Я смотрю на Кайла удивленно и в то же время благодарно. Да, я мечтала о свободе, мечтала о возможности уйти от них и жить, но не думала, что мечты осуществляться.

– Но как я могу это сделать? Куда поеду потом?

Кайл улыбается.

– Поедешь куда тебе угодно, главное, чтобы я об этом не знал, ведь могут расколоть. Главное – ты должна выпросить разрешение выйти из территории дома. Тебе должны разрешить отсутствовать один день.

– Но это зависит от Кристофа. Как я его упрошу?

Кайл молчит. Я вижу, ему неприятно об этом думать.

– Придумай что-нибудь.

И вот это «придумай» камнем зависает в воздухе. Моя мечта начинает затухать подобно свече, обвеянной холодным ветром.

– Нет, Кайл, я не могу, не могу я. Они поймут, что это ты меня спас, и тогда тебе не выжить. Наверное, они и сейчас слушают наш разговор.

Кайл подходит ближе и начинает меня трясти.

– Опомнись, - говорит негромко, боясь быть услышанным, хотя в голосе явственно слышна злость. – Я это делаю не только ради тебя. Я служу Дженобу более трех лет, и мне тяжело видеть жестокость. Знаешь ли ты, что у них есть специальная группа, занимающаяся поиском пищи? Что они не гнушаться любых методов и что вся власть этих людей – и не только в нашем мире – построена на жестокости. Ведь они верховные не только в мире людей, они высшие и в мире им подобных. Понимаешь ли, что на самом деле вся их семья живет намного больше нескольких столетий и что этот дом, богатство и уважаемые гости – только верхушка айсберга.

Со временем он успокаивается и его голос становиться прежним – медленным и спокойным.

– Я обо всем позаботился. Да, за тобой следят, но только не сегодня.

Я не спрашиваю, как эму это удалось. В тот миг я понимаю только то, что соглашусь на его предложение. Мои глаза сверкают так ярко, как не сверкали никогда. Поддаваясь эмоциям, я целую его в губ, и он мне отвечает – ласково, нежно, будто прощаясь.

– Теперь ты должна убедить Кристофа, что не будешь делать глупостей, - говорит Кайл, отстраняясь.

Я горько улыбаюсь. От эго ответа и моей изворотливости зависит вся моя жизнь.

– Я это сделаю, - говорю не эму, а скорее даю обещание самой себе.

** ** **

Мне давно известно, что свободное время – если таково появляется - он проводит в собственном крыле, где обустроены бассейн, тренажерный зал и даже библиотека. Он редко бывает дома, но я уже давно поняла, что у отца на шее Кристоф не сидит. Да и выходил он на роботу в деловом костюме - всегда безупречный и сильный.

Я специально выбрала субботу, ведь в этот день очень мало слуг и есть большая вероятность застать его дома (самоуверенно считала, что он меня стережет, справедливо не доверяя это дело охране) и, наконец, решилась зайти на его территорию, где раньше бывать не приходилось.

Я медленно ступала по мягким коврам, открывала дверь за дверью, пока не добралась до его собственной комнаты. Подсознательно мне было страшно туда заходить, но мысль о свободе не позволяла даже думать о побеге.

Стучу. Не слышу ответа и открываю дверь.