Чтение онлайн

– Они там, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Джума. – В машине… Посветите, кто-нибудь…

Тотчас же вспыхнули несколько фонарей, их свет заскользил по поверхности машины, затем проник в кабину. Никто из собравшихся не произнес ни слова, на площади воцарилась тишина.

– Вот, значит, как… – наконец растерянно произнес чей-то голос. – Съездили, значит, Басир, Икрам и Вафик в город за помощью…

Вдруг в темноте раздались звуки чьих-то спотыкающихся шагов, затем – пронзительные женские крики и плач. Люди тотчас же расступились, отошли от машины. Все знали, кто пришел. Как оно обычно и бывает, весть о мертвых Басире, Икраме и Вафике мгновенно разнеслась по поселку, а коль так, то обо всем узнали и в семьях убитых. Узнали – и что могло удержать жен, детей и стариков-родителей Басира, Икрама и Вафика? Нет на свете такой силы, которая могла бы их удержать в четырех стенах. И вот они здесь, и люди расступились, давая им дорогу к родным телам.

Только к рассвету поселок постепенно стал приходить в себя. Перво-наперво люди постарались уяснить суть трагических событий. Картина в общем и целом всем была ясна. Басира, Икрама и Вафика застрелили из автоматов. А застрелив, погрузили их в машину Басира и доставили эту машину в поселок. Кто это сделал, было понятно. Это сделали «каракалы». В машине были обнаружены два больших листа бумаги с оскаленной мордой каракала и кровавой надписью внизу. Один из таких листов был наклеен прямо на ветровое стекло машины.

Также было понятно, почему «каракалы» убили троих сельчан. Они убили их потому, что Басир, Икрам и Вафик отправились в город просить защиты – от них, от «каракалов». Понятно было также и то, для чего убитых ночью доставили в поселок: в назидание, чтобы никто больше не посмел ни у кого просить защиты от разбойников. И чтобы каждый знал и понимал, что такова будет участь и всех прочих, кто посмеет обращаться за помощью.

Непонятным оставалось лишь одно: откуда «каракалы» узнали о том, что Басир, Вафик и Икрам отправились в город просить защиты. Кто им об этом сообщил? А ведь сообщил – иначе бы откуда «каракалы» обо всем узнали?

Впрочем, и на этот вопрос имелся ответ. Конечно, это был неконкретный, смутный и расплывчатый ответ, но все равно – он имелся. «Каракалам» о поездке сообщил тот, кто о ней знал. Значит, кто-то из своих, из селян. Кого-то «каракалы» запугали или подкупили. Или, может, кто-то добровольно согласился на такое греховное дело, за которое Аллах не простит ни на этом, ни на том свете – как знать? Да и не важно все это было, важно было другое. Кто-то донес «каракалам» о поездке, и вот – Басир, Икрам и Вафик мертвы. А это, в свою очередь, означало, что никто больше не рискнет отправиться в город за помощью, никто не станет рисковать жизнью. Из чего сам собою вытекал вывод, что отныне «каракалы» – полновластные хозяева в поселке, и они здесь могут делать все, что хотят. Безрадостные это были выводы, жить не хотелось после таких выводов, да ведь никаких других не было.

Глухое взаимное недоверие воцарилось в поселке. Все стали присматриваться друг к другу, глядеть друг на друга искоса, подозревать друг друга. Каждый считал другого осведомителем «каракалов». Никто не хотел общаться друг с другом в открытую, старался не приходить к соседу для вечерних задушевных бесед. Даже похороны Басира, Икрама и Вафика никого не объединили, как это случалось прежде. Каждый переживал свое горе в одиночку.

Это было плохо и само по себе, но самая большая беда заключалась в том, что людям в поселке и самому поселку при таком раскладе не выжить. Выжить люди могли только сообща, помогая и доверяя друг другу. А без взаимной помощи и доверия обязательно придет погибель. Медленная, но неизбежная. А тут еще «каракалы». Уж они-то помогут этой всеобщей погибели, они ее поторопят.

Однако же, несмотря ни на что, весть о трагедии в поселке Шахик дошла до официальных сирийских властей. И вскоре, буквально через неделю после похорон Басира, Икрама и Вафика, в поселок прибыли вооруженные солдаты. Всех жителей поселка пригласили на рыночную площадь, где перед ними выступил какой-то человек в военной форме. Выступающий был своим, сирийцем, однако для жителей поселка это мало что значило. В конце концов, «каракалы» также были сирийцами, но это не помешало им ограбить поселок и убить троих его жителей. Чем люди, прибывшие в поселок, могут отличаться от «каракалов»? Эти люди говорят, что они истинные защитники народа, они истинная власть. Ну так и «каракалы» говорили то же самое… Тяжкое, гнетущее ощущение было у жителей поселка Шахик…

– Те, кто называет себя «каракалами», – втолковывал собравшемуся на базарной площади народу человек в военной форме, – это террористы! А значит, преступники! Мы их будем судить по законам военного времени! Разыщем и осудим! Для того мы сюда и прибыли. Но нам будет сложно разыскать их без вас. Мы их не видели и ничего о них не знаем. А вот вы – видели, общались с ними, слышали, о чем они говорят, видели их лица… Расскажите нам обо всем этом. Помогите нам. Вместе нам будет проще их отыскать.

Но люди молчали. Никто не сказал в ответ на призывы ни слова, никто даже рукой не шевельнул, чтобы хоть как-то обозначить свое отношение к словам человека в военной форме.

– Я вас понимаю, – сказал военный. – Вы напуганы. Вас напугали те, кто называет себя «неуловимыми каракалами». Вы не доверяете ни мне, ни друг другу. Что ж… Давайте поступим так. Мы на какое-то время останемся в поселке и будем проводить расследование. Будем искать тех, кто вас ограбил и кто убил троих ваших сельчан. Я полковник Хадид, эти люди с оружием – мои помощники. Давайте поступим так. Не хотите ничего говорить сейчас – скажете потом. Мне или моим людям – без разницы. Придите ко мне ночью, чтобы вас никто не видел, и скажите. Обещаю, что разговор останется между нами. Мы будем вас ждать. Вместе мы быстрее поймаем этих разбойников. То, что они называют себя «неуловимыми» и оставляют после себя вот такие картинки, – полковник Хадид потряс плакатом с изображением оскаленной морды каракала, – ни о чем не говорит. Это ничего не значит! Это они делают потому, что хотят вас запугать. Не надо бояться картинок. Любая картинка – это всего лишь бумага. Словом, мы ждем от вас помощи. Мы надеемся на вашу помощь. Кстати: в соседних селениях, где побывали разбойники, сейчас также наши люди. Везде проводится расследование. Тем, кто называет себя «неуловимыми каракалами», не уйти от возмездия.

На этом человек в военной форме, назвавшийся полковником Хадидом, закончил свою речь. Он внимательно посмотрел на молчавших людей и стал давать распоряжения своим подчиненным, которые зашевелились и здесь же, на базарной площади, стали устанавливать палатки. Похоже было, что полковник Хадид вместе со своими людьми и впрямь намеревался остаться в поселке. Впрочем, это было их дело. Эти люди были с оружием, значит, они были сильнее жителей поселка. Ну, а кто сильнее, тот и прав – так в этом мире заведено. По одному, по двое и небольшими группами жители стали расходиться. Между собой они почти не разговаривали. Не о чем было говорить, да и опасно. А вдруг тот, кто с тобой рядом – доносчик? Скажешь лишнее слово, и тебя постигнет та же участь, что и Басира, Икрама и Вафика. И совсем не важно, кто тебя убьет – «каракалы» или тот человек в военной форме, который называет себя полковником Хадидом. Может так статься, что и разницы никакой между ними нет? Как знать? В стране – война, она запутанная и непонятная, так что и не разберешь, кто в этой войне прав, а кто виноват, где в ней свои, а где чужие. А может, в ней и вовсе нет своих, а все чужие, все тебе враги? Все может быть, так что лучше помолчать.

Полковник Хадид ничуть не лгал: он и вправду был представителем официальной власти. Слухи о том, что в поселок Шахик, равно как и во многие другие окрестные селения, нагрянули неизвестные люди, называющие себя «неуловимыми каракалами», очень скоро дошли до официальной власти, и не отреагировать на эти слухи власть просто не имела права.

Тем более что предводитель «неуловимых каракалов» – некто Эсвад Башир – был личностью для официальных властей известной. Разведка сообщала, что с недавних пор появился в Сирии некто, которого называют Эсвадом Баширом. Черный Человек! Наверняка это прозвище. И вполне было понятно, отчего именно таким было у него прозвище. Чтобы запугать тех, кто с ним общается, чтобы придать самому себе значения. В общем, это была элементарная психология, и ничего больше. Но это было и эффектно. Человека с таким прозвищем будут бояться и свои, и чужие. Особенно, конечно, чужие, то есть жители небольших сирийских селений. На это, вероятно, и был расчет.

Власти подозревали, что Эсвад Башир не просто грабитель и разбойник, которых в последнее время в Сирии развелось немало. Имелись основания предполагать, что он прошел специальную подготовку в одной из западных стран, после чего был направлен в Сирию для всяческих тайных дел. Что это были за дела, властям также было понятно. Сеять страх среди простых сирийцев, внушать им недоверие к официальной власти, то есть всевозможными средствами и способами подрывать страну изнутри. Ведь что такое страна? Хоть Сирия, хоть какая-нибудь другая? Это, прежде всего, люди. Не будет у людей доверия к официальным властям, не станет рано или поздно и самой страны. Вот такая, стало быть, задача была поставлена перед разбойником по прозвищу Эсвад Башир. Ну и, конечно, ему дано было позволение безнаказанно грабить и убивать. Безнаказанные грабежи и убийства – это очень эффективный способ вызвать у людей недоверие к собственной стране и ее властям.