Чтение онлайн

Держа клинок наготове, он подошел к кровати, откинул полог — и увидел лежащего на спине человека, без сомнений, умершего ужасной смертью. Его задушили — так часто поступали убийцы, желавшие разделаться с жертвой без лишнего шума. Судя по всему, убийство произошло совсем недавно, так как тело еще не остыло.

И снова Том заколебался. Спуститься вниз и сообщить хозяину, что он обнаружил мертвеца, означало вызвать подозрения и стать объектом расспросов, а секретному агенту британской короны не нужно ни то, ни другое. Исчезнуть, выскочив в оконце на противоположной входу стене, также означало вызвать подозрение, когда тело будет обнаружено.

Пожалуй, второй выход был более безопасным. Однако прежде стоило обыскать комнату на случай, если попадется какая-нибудь улика, подсказывающая, кто убил Ньюмена или чем он в последнее время занимался. Том внимательно осмотрелся по сторонам. Вещевой мешок лежал на стуле возле кровати, из него выпали книжка в черном переплете и пара замасленных перчаток.

Том подобрал с полу книжку и пролистал ее — это оказался молитвенник. На форзаце было нацарапано имя Ньюмена. Том не сомневался, для чего именно служила ему книжка. Некоторые буквы были обведены кружочком, а под ними подписаны другие. Значит, Ньюмен с кем-то переписывался, но с кем? У его корреспондента должна быть такая же книга с шифром.

Сунуть молитвенник в карман куртки было делом секунды. Кто знает, вдруг он когда-нибудь пригодится? Иногда важную тайну удается раскрыть именно благодаря таким пустякам. Больше в комнате не оказалось ничего достойного внимания, кроме жалких пожиток Ньюмена.

Том выглянул из окна, отметив, что сумеет, пожалуй, протиснуться в него. Несомненно, убийца попал в комнату таким образом.

Внизу он увидел крышу примыкающего к таверне сарая, откуда до земли было не более десяти футов. Поблизости никого — лишь коза щипала чахлую травку в садике, служившем одновременно и огородом, и крохотным пастбищем, как было заведено в Нидерландах. За оградой — немощеный переулок.

Том задумался. Пожалуй, ему будет лишь на руку, если тело Ньюмена обнаружат не сразу. В таком случае, это нетрудно устроить. Он подошел к кровати, перекинул тело через плечо и, стараясь действовать осторожно, пропихнул мертвеца в окно и придержал, так что тело соскользнуло по крыше на землю. Если повезет, недогадливые хозяева припишут смерть постояльца неуклюжей проделке с пьяных глаз.

Том с великим трудом протиснулся в оконце, съехал по крыше сарая и спрыгнул на землю, сумев не задеть при этом тело Ньюмена.

Оглядевшись, он отряхнулся и не спеша удалился. Ни в переулке позади таверны, ни на примыкавшей к нему улице ему никто не встретился.

Когда труп наконец найдут, хозяин, скорее всего, припомнит незнакомца, который спрашивал Ньюмена, поднялся наверх, да так и пропал.

Том продолжал идти размеренным шагом, пока не добрался до другого, более почтенного постоялого двора под названием «Белая лошадь». Там он постарался привлечь к себе внимание, притворившись, что напился почти до потери чувств. Элем, который ему подносила служанка, он щедро полил одну из кадок с цветами и также затеял шумную ссору с человеком, выигравшим у него партию в шахматы.

Закончив игру, Том принялся жаловаться на жульничество — теперь он был уверен, что его запомнят. Наконец хозяину и недавнему сопернику удалось успокоить разбуянившегося гостя, и Том, пошатываясь и сплевывая, удалился. Лишь когда «Белая лошадь» осталась далеко позади, он выпрямился и зашагал к трактиру своей обычной пружинистой походкой.

— Ну, что скажешь, Том? Не сравнить с временами, когда мы питались лишь сухарями да сыром и спали у костра на холодной земле, верно?

Амос Шоотер поднял бокал своего лучшего красного вина, приветствуя Тома с супругой и обещанного гостя — им оказался никто иной, как Уильям Грэм. Сегодня он ничуть не походил на запуганного, усталого, скверно одетого беглеца, каким Кэтрин видела его в последний раз. В темно-синем бархатном камзоле с жабо из брюссельских кружев он был поистине великолепен. На пальце его поблескивал дорогой перстень — ни дать ни взять преуспевающий торговец, как и Амос.

Все в столовой Шоотеров говорило о достатке и довольстве. Украшенный богатой резьбой дубовый буфет и массивный обеденный стол были уставлены тяжелой серебряной посудой. На стене красовался роскошный гобелен, а напротив него висела картина, на которой была изображена молодая женщина в голубом платье, играющая на спинете [15] . Кэтрин выразила восхищение картиной, и Изабель Шоотер пояснила, что это работа кисти малоизвестного голландского художника Яна Вермеера. [16]

Третью стену украшало вогнутое зеркало в причудливой позолоченной раме, которую поддерживали два сияющих золотом херувима. Зеркало презабавно искажало фигуры присутствующих, превращая их в подлинные карикатуры; ничего подобного Кэтрин никогда не видела.

Окно с частым переплетом на четвертой стене задрапировано темно-синими парчовыми занавесями, затканными серебряными лилиями. Пол выложен черной и белой плиткой, а зеркало над камином отражало пушистый персидский ковер.

Раскрасневшись от вина, Амос заметил, что Том, судя по всему, не слишком удачлив, на что тот философски пожал плечами.

— Не всем же быть везунчиками вроде тебя, Амос, — солгал он не моргнув глазом. — Но я рад, что пережил годы изгнания, и теперь вполне доволен жизнью. Кроме того, у меня есть настоящее сокровище — моя милая Кэтрин.

— Не забывай о нашем верном Джорди, муженек, — добавила Кэтрин. — Он служит нам верой и правдой.

— Да, ты права — что бы ни случилось, я всегда могу положиться на Джорди. Помнишь, Амос, как Джорди добыл для нас каплуна, когда мы держали в осаде тот городок в Македонии, захваченный турками? Вот не вспомню, как он назывался…

— Прошу прощения, дамы, но тот чертов каплун был кожа да кости, — расхохотался Амос. — Но с голодухи мы и ему обрадовались.

Грэм хранил вежливое молчание и лишь благодушно улыбался, пока Амос и Том вспоминали сражения, невзгоды и гибель товарищей. Гости пили очень умеренно, тогда как хозяин усердствовал вовсю. Наконец служанка принесла громадное блюдо устриц, горячий хлеб и масло. К устрицам были поданы нарезанные толстыми кружками лимоны, изящный соусник с пряной подливкой, графин белого вина и несколько сортов сыра. Тут уж все притихли и занялись угощением.

Кэтрин никогда не видела такого роскошного стола. В центре белоснежной скатерти стояла серебряная позолоченная ваза. Два херувима поддерживали плоское блюдо, над которым склонились влюбленные.

— Это Венера и Адонис, — пояснила Изабель, заметив, что Кэтрин любуется вазой. — Неплохая работа, верно?

Да уж! Если продать эту вазу, нам с Томом хватит на несколько лет, подумала Кэтрин, но тут же опомнилась и густо покраснела. Нам с Томом! Господи, да что это с ней? Она на мгновение забылась и поверила, что они на самом деле муж и жена!