Чтение онлайн

– - Верно, -- согласился Гарри, -- полная противоположность. У нас современные отношения. Мы недружелюбны друг к другу.
– - Он притянул Хелену к себе и шепнул ей в ухо: -- Мы одно!

– - В общем, да, -- сказала Хелена с удивительной серьезностью.
– - А как насчет сношений?
– - спросила она после паузы.

– - Сношения?

Хелена изображала ревность. Она затрясла его и прокричала:

– - Она моложе, она красивее, она лучше в постели! О, как я ее ненавижу!

Гарри засмеялся. У нее поуже, подумал он, но вслух этого не сказал. На такие мужские высказывания он не осмелится. Что бы это ни значило. Это ничего не значит. Уже, шире, и то и другое имеет недостатки и преимущества. "Никаких проблем, -- сказал он, -- абсолютно никаких проблем с Ритой." Хелена лежала рядом с ним, и Гарри захотелось сейчас же продемонстрировать, как было с Ритой. "Я гладил ее по плечам, а потом по заднице," -- сказал он и стал гладить Хелену. "Потом я внюхивался в ее волосы..." -- "Как собака, -- сказала Хелена и засмеялась, -- ты проделываешь все это, совершенно как раньше, это твое смехотворное и ничуть не эротическое обнюхиванье." -- "В этом различие между тобой и Ритой" -- сказал Гарри, прервав демонстрацию, -- "Она не считает мое принюхивание смехотворным."

– - Или она тебе этого не говорит, -- сказала Хелена.
– - Она не отваживается сказать своему герою, что его принюхиванье смехотворно. Она терпит это, бедняжка.

Хелена пригрозила, что познакомится с Ритой и поможет ей в ее правах и объяснит ей, как нужно защищаться от принюхивающихся мужей.

Гарри заметил, что в его смехе появилось некоторое напряжение.

– - Ты понятия об этом не имеешь, -- сказал он, -- просто ты не животное.

И поскольку он хотел поддразнить Хелену, он добавил:

– - Ты не представляешь, как принюхиваются и сопят.

– - Слушайте светского человека, -- сказала Хелена.

Гарри все-таки раз-другой побывал в Яунде у шлюх. Не столько из нужды, сколько из желания не упустить возможность, раз уж таковая в Африке представилась. Негритянки совсем не принюхивались. Они были невероятно спокойными. Но это было хорошо, прекрасно. Потому что черная кожа была намного красивее. Толстые или худые, с жирным задом или отвисшими грудями, черный цвет всегда хорошо смотрелся. И как Гарри иногда завидовали из-за его экзотической жены-смуглянки, так он сам время от времени испытывал зависть к своим коллегам, которые, так сказать, сделали свой окончательный выбор и привезли из Африки в Бонн черную как смоль красоту.

– - А эта вешь?
– - спросила Хелена.

– - Какая вещь?

– - С мотоциклом. На мотоцикле.

– - Ах, это.

– - Было у тебя? У вас?

Гарри до сих пор было немного стыдно из-за письма, которое он однажды написал Хелене из Яунде. Чтобы разбудить в Хелене ревность, он описал, какое желание его охватывает, когда он сидит позади Риты на мотоцикле, и она катает его по окрестностям.

Хелена не оставила его в покое.

– - Ну так что? У вас там было?

Гарри покачал головой.

– - Слабак, -- сказала Хелена.

Гарри кивнул.

Хелена наклонилась над ним:

– - Я тогда точнехонько себе это представила!

– - Ну и?

– - Что ну и? Тебе не достаточно?

Гарри рывком притянул ее к себе. "Ты лучше чем животное", -- сказал он и постарался своим дыханием вобрать в себя все ее запахи.

Хелена хотела, чтобы он разбудил ее в семь утра. Около десяти уходил ее поезд. За завтраком он расскажет ей о своей трехлетней дипломатической деятельноси в Африке. Ему было интересно, оценит ли она его рассказы. Рассказы о власти и безвластии, политике в странах третьего мира, настроении среди здешней интеллигенции. Когда Гарри, отваривая яйца, попытался начать свой рассказ, Хелена расчесывала в кухне свою темную пышную гриву, не обращая никакого внимания на то, что выпадавшие волосы падали прямо на пол. Пускай Гарри прекратит этот вздор, политика, профессия, все это компромиссы, кого они интересуют. Она намазала масло на тост и сказала:

– - Расскажи-ка мне лучше, как ты познакомился с Ритой.

– ---------------------------------------------------------------------

1. Что он сказал? (англ.)

2. My Lord -- знаменитый хит Джорджа Харрисона.

3. Она останется здесь (англ.)

4. Спасибо (англ.)

5. Женщина должна говорить на языке своего мужчины (англ.)

6. Заниматься любовью (фр.)

7. Послушай, Рита, урок первый: любовь сопровождает партии. (англ., нем.)

8. Моя часть тела... твоя часть тела (фр.)

10. Не проблема (англ.)

11. Поэтому я вас и предупреждал (англ.)

12. TUV -Technischer Uberwachungsverein -- объединение, занимающееся технической проверкой различных механизмов, в том числе автотранспортных средств.

13. Господи... а сексапильная, правда? (англ.)

14. Говори по-английски, будь так добр (англ.)

15. Иными словами -- не со светодиодным индикатором, а с жидкокристаллическим дисплеем (прим. ред.)

16. 13 октября 1977 стартовавший из Пальма-де-Майорка во Франкфурт пассажирский самолет немецкой авиакомпании "Люфтганза" был захвачен группой палестинских террористов, потребовавших от правительства ФРГ освобождения лидеров RAF из штуттгартской тюрьмы. Самолет находился в руках террористов до 17 октября. По требованию террористов в течение этих дней самолет совершал посадки в Риме, Бахрейне, Дубаи, Адене и Могадишу. Лидер террористов Мартыр Махмуд вел переговоры с членами правительственной комиссии по спасению пассажиров и экипажа, в результате чего постоянно менялось время окончания действия ультиматума террористов. Благодаря удачной операции по обезвреживанию террористов членами военной группы особого назначения GSG9 (операция "Feuerzauber" -- "Огненные чары"), были спасены все 87 пассажиров и экипаж самолета за исключением пилота Юргена Шумана, который был расстрелян Махмудом 16 октября в салоне самолета.

17. О, нет, на мотоцикл наплевать (англ.)

18. Речь идет о президенте (1979-1982) Карле Карстенсе, слухи о нацистском прошлом которого хотя и не нашли официального подтверждения, но имели устойчивое хождение в обществе.

19. Пока (англ.)

20. Одна ночь с тобой (англ.)

Глава 7

Про то, как смена правительства в Бонне осенью 1982 года трогает Дуквица меньше, чем украдкой увиденная им около супермаркета жена. В дополнение к этому несколько замечаний о ритином цвете кожи и происхождении Хелены, про необязательное общение и борьбу с прошлым. Почему Дуквиц больше не надевает свой светлый костюм и как он работает над предложениями по улучшению работы дипломатического ведомства.

Октябрь 82-го уходил, оставляя свой след в дипломатическом ведомстве. Телевизоры заработали уже до полудня. Конструктивный вотум недоверия в Бундестаге привел к смене правительства (1). Шеф дипломатического ведомства, будучи председателем либералов, был причастен к этому сговору в значительной степени. Он остался на посту министра иностранных дел. Теперь ему долгое время придется бороться против собственного имиджа Иуды. Что означало: он не будет бороться, он вообще палец о палец не ударит, пока история эта не канет в лету. Каким-то образом ему удалось сделать так, что слух о предательстве, который он сам разнес повсюду, его не задел (2). Министерство обороны, с которым всегда было много неприятностей, заполучило нового шефа, теперь не только дурака, но и тому же образованного монстра (3). Но самым ужасным оказался министр внутренних дел, такого еще свет не видывал (4). Они называли это "поворот".

Поворот оказался не более чем сменой физиономий и тона. За старым кабинетом все наблюдали со смешанным чувством, состоящим из злости и забавы, а теперь отвращение и презрение стали новыми гражданскими категориями. Раньше этот злыдень выдавал свои косные представления с более или менее приемлемой риторикой, теперь сюда встал остолоп могучих размеров (5) и пошел махать руками туда-сюда. За несколько десятилетий все уже привыкли к тому, что Бонн -- это сцена, на которой скверные актеры играют скверную пьесу, то так то эдак. Ее еще можно было высмеивать и освистывать. Новых актеров даже не хотелось критиковать. Поворот был не в перемене курса, а в потере уровня на открытой сцене. Развлекательные достоинства оказались ниже всякой критики. Какая там катастрофа, это не трогало экзистенциально.

Дуквица тронул сегодня утром вид Риты. Он побывал на службе уже рано утром, выпил кофе и опять сел в машину, чтобы поехать домой. Поблизости от их половины фасадного дома между Бонном и Бад Годесбергом находился один из этих дешевых супермаркетов, которые все время меняют свои названия. Он назывался "АЛЬДИ". Здесь во время своего обучения в недалеко лежащем Иппендорфе Гарри как-то раз купил арахис. Насколько ему запомнилось, сеть этих магазинов тогда называлась "Альбрехт". Возможно, что все эти перемены были гораздо важнее, чем смена правительства. Это был интересный поворот: тенденция к приукрашиванию. Все должно было заполучить странный игривые имена, звучащие как названия плиточного шоколада. Не хватало только, чтобы бытию присвоили милое коротенькое прозвище. Дураки американеры уже начали награждать прозвищами ураганы. У ракет были клички. Войнам тоже необходимо присвоить что-нибудь подобное.