Чтение онлайн

– Да понимаешь, - с легким акцентом заговорил он, осторожно утирая испачканной рукой лицо.
– Навалились со всех сторон. Дыхнуть не давали,

Я покачал головой. В пробоины свободно пролезал кулак.

Летчик быстро закончил свои дела, и мы вместе пошли в столовую. Так состоялось мое знакомство с Володей Микояном, летчиком соседнего истребительного полка, который базировался на нашем же аэродроме.

Микоян уже слышал обо мне от своих товарищей и принялся расспрашивать о последних боях. Сам он воевал недавно, окончил школу летчиков и вот попал на фронт.

Мы шли по узенькой тропинке. Планшеты, едва не задевая землю, привычно хлопали по ногам

В столовой было пусто: многие летчики еще не вернулись из полета. Мы сели за длинный стол.

Днем летчики не пьют. Ни один не соблазнится рюмкой перед полетом. А нам в этот день еще предстояли вылеты… Другое дело вечером, когда нужно дать разрядку натянутым до предела нервам.

За обедом я спросил Володю, где он получил такие пробоины.

– Понимаешь, по глупости чуть не пропал. Мальчишество! Сбил одного и - видишь ли - захотелось посмотреть, как он горит. Вот тут-то мне и дали! Как только живой остался?!

О новом истребителе он отзывался похвально, однако и эта машина была тяжеловата. На вертикальном маневре она проигрывала “мессершмиттам”. Относительно боя на виражах Володя высказался, то это все-таки оборонительный маневр. Надо преследовать немцев и на вертикалях, лишить их излюбленной манеры… Я заспорил. Бой на виражах отнюдь не оборонительный. Если только навязать врагу свою волю… Конечно, желательно не отказываться и от боя на вертикалях, но пока что, с такими самолетами…

– Простите, - перебил меня Володя, поднимаясь из-за стола.

За ним пришли.

В этот день поговорить нам больше не удалось. Не закончив обеда, Володя наскоро попрощался, схватил шлемофон и побежал к своей “девятке”. Срочный вылет. Такое у нас случалось частенько.

Начальника политотдела Восьмой воздушной армии генерала В. И. Алексеева все летчики уважительно звали Батей. Василий Иванович не только знал всех “стариков” своей армии, но и их семьи, со многими матерями и женами он регулярно переписывался, посылал посылки. У меня, например, до сих пор сохранилась с ним самая теплая дружба…

Прилетев на наш аэродром, генерал Алексеев спросил капитана Луганского,

– В воздухе, - озабоченно ответил Кузьмичев, Долго вот что-то нет.

Был одиннадцатый час утра. Я успел сделать два боевых вылета.

Когда вернулся, нам с ребятами принесли завтрак прямо к самолетам. Мы расположились на земле.

– Вон они, - сказал комиссар полка И. Ф. Кузьмичев, - Идемте.

– Нет-нет. Пускай спокойно поедят, - остановил его генерал.

Через некоторое время Алексеев взглянул часы.

– Ну, пошли.

Я издали заметил на поле аэродрома знакомую фигуру генерала. Батя, наклонив голову, неторопливо шагал к нам.

Летчики вскочили. Я коротко доложил.

– Как дела?
– расспрашивал генерал.
– На самолеты не жалуетесь?

– А чего жаловаться? Летаем. Но если будут получше этих - не откажемся.

– Скоро, скоро, товарищи, все будет, - сказал Батя.
– Был большой разговор с конструкторами, Понимаете?.. И вообще скоро все будет иначе.

В словах генерала был намек на какие-то изменения в обстановке. Уж не наступление ли? Наконец-то! Скорей бы уж!

Закончив расспросы, генерал на минуту замолчал и переглянулся с Кузьмичевым. По лицу полкового комиссара скользнула одобрительная усмешка. Батя полез в планшет и достал новенький партийный билет, Я сразу догадался и невольно вытянулся по стойке “смирно”. Генерал поздравил меня со знаменательным событием, по-отечески похлопал по плечу:

– Много говорить не буду, но такое у человека бывает раз в жизни… Ладно, спрячь и пошли-ка в сторонку.

Закончив, так сказать, официальную часть, Василий Иванович принялся расспрашивать меня о семье. К тому времени жена с дочкой сумели добраться до Алма-Аты и прислали мне весточку.

– Смотри, как все хорошо получается, - порадовался вместе со мной Батя.
– Дай-ка мне их адресок.

В это время над полем взвилась ракета: на вылет! Я осекся на полуслове и вопросительно поглядел на генерала.

– Ну, ничего не поделаешь, - сказал он.
– Сам понимаю. Давай, беги. Смотри, ребята уж… Я, может быть, дождусь тебя!
– крикнул он вслед. Кузьмичев потом рассказывал, что Батя долго ждал возвращения нашего звена, но так и не дождался. Времени было в обрез, в ему в этот день предстояло побывать в нескольких полках.

Генерал Алексеев не зря намекал на близкие перемены. О том, что в скором времени наши войска перейдут к решительным действиям, говорило многое: непрерывные пополнения в летном составе и технике, сугубо засекреченная концентрация мощных резервов танков и пехоты, а, главное, тот боевой наступательный дух, который постепенно овладевал каждым бойцом, каждым командиром.

Особенно радовало нас, что авиационные полки получили большое количество новых самолетов-истребителей, летные данные которых позволяли нам теперь вести бой не только на виражах, но и успешно применять вертикальный маневр…

Приближался намеченный ставкой день наступления. Предстоящая операция, условно названная “Уран”, отличалась своей целеустремленностью смелостью замысла и размахом. Контрнаступление мыслилось как стратегическая операция трех фронтов - Юго-Западного, Донского и Сталинградского Советским войскам предстояло прорвать оборону врага, разгромить его войска северо-западнее и южнее Волгограда, а затем, наступая по сходящимся направлениям, окружить и уничтожить всю ударную немецкую группировку.

Разгром основных сил немецко-фашистских войск на Волге создавал условия для развертывания общего наступления Красной Армии на всем советско-германском фронте.

В эти напряженные дни, когда враг, все более ожесточаясь, продолжал беспрерывные атаки сталинградских руин, мы осваивались с новой техникой, принимали пополнение. Много хлопот было политработникам. Наш полковой комиссар Кузьмичев знакомил молодых пилотов с боевыми традициями полка, рассказывал о подвигах геройски погибших на Дону товарищей.

– Скоро, скоро, ребята, наступит веселое время, - говорил Иван Федорович.
– Скоро и мы пойдем. Но как пойдем!

Надо было видеть, как загорались глаза летчиков. Кончилось опостылевшее вконец отступление, Враг еще был силен, он еще не потерял надежды опрокинуть наши войска в Волгу, но теперь мы были уже не те, что прежде. За Волгой, на запад, лежали тысячи километров поруганной фашистами родной земли. Эта земля ждала избавления от неволи, она ждала освободителей…