Чтение онлайн

Без присутствия в нас этого источника нравственного инстинкта, мы не стремились бы к осуществлению в жизни доброго и справедливого, не сознавали бы нравственного порядка, не имели бы совести, не были бы людьми. Оно есть всеобщее начало науки и жизни. Это есть то чувство, из которого рождается религия, им обнимается весь человек по своей разумно-нравственной духовной природе по той стороне своей, которою он тяготеет к небу и вечности, которою он постоянно возвышается над миром материи.

Из этого источника вытекают наши религиозные потребности. Это чувство есть голос богоподобной природы души человека, выражения ее стремления к Виновнику своего бытия и ее господства над природою, начало ее отправления от мира явлений в царство духа. Это чувство, насажденное во внутреннейшем святилище нашего существа, есть источник вечного влечения нашего к Источнику жизни.

Что касается присущих нашему уму идей конечных, то их происхождение объясняется легко и само собою: действием на дух наш тех конечных предметов, которым соответствуют их образы, составляющие содержание этих идей. Но кроме них, мы ясно и раздельно отличаем в духе нашем одну особеннейшую идею, стоящую безконечно выше их по своему содержанию – идею безконечного и всесовершеннейшего существа. – Откуда же она произошла и где достаточная причина ее? Такою причиною для нее не могут быть все вне нас существующее конечные предметы, потому что они безконечно ниже и меньше того, что выражается в ее содержании.

Не может быть причиною для нее и дух наш, потому что и он несравненно ниже и меньше того, что отображается в этой идее; здесь образ существа безконечного, а он – существо конечное. Необходимо, следовательно, допустить, что причиною присущей нам идеи безконечного есть существо отличное от всего конечного, высшее природы и духа – такое существо, которое, соответственно тому, что выражается о нем в этой идее, есть безконечное и всесовершеннейшее и, следовательно, по самой природе своей, необходимо существующее так, что небытие Его вовсе немыслимо.

Что такое духовный мир?

Душа наша есть малейшая часть духовного мира. Входя в нее и собирая сюда все силы, человек входит в духовный мир. Это подобно тому, как если бы кто пожелал увидеть глубины моря, то ему нужно погрузиться в него. Для этого, несомненно, требуется острозоркое зрение.

Мир духовный мы обыкновенно представляем себе на границах мира вещественного, за пределами неба звездного, в безконечно отдаленном пространстве, куда око смертного не досягает, где мысль ума нашего теряется и исчезает. И потому мы спрашиваем: кто взыдет на небо, чтобы Христа, или Ангела, или праведника свести на землю? Кто снидет в бездну, чтобы от мертвых возвести усопших наших родителей, или братий, или друзей, или благодетелей? Но что есть небо, в котором живут духи безплотные, святые Божии и Сам Бог обитает Своею славою? Это есть небо превыше небес, а потому за пределами всего видимого; оно есть небо небес, а потому наполняет собою и небо звездное; оно есть и небо на земле, ибо земля есть подножие ног Господа, живущего на небеси.

Итак, небо духовное со своими блаженными небожителями повсюду точно так же, как небо видимое, повсюду – и у нас и во всех странах света. От того мы повсюду можем прибегать в молитвах к Ангелам, святым Божиим, от того везде небесные Силы и праведники могут помогать нам, что есть мир духовный, невидимый. Но для изъяснения спросим прежде, что такое мир физический – видимый? Есть, говорим мы, образ мира духовного, не видимого. Где же этот видимый мир? Существует повсюду; мы не назначаем ему места и пределов. Он окружает нас со всех сторон. А по сему и мир духовный, как первообраз мира чувственного, есть повсюду. Он также недалек от нас, также объемлет и облежит нас. Не живем ли и мы и теперь сколько-нибудь, по крайней мере, жизнью общею в мире духовном? Что есть человек? Его мы обыкновенно называем малым миром, сокращением мира видимого и духовного. Душа проникает и оживляет тело, а тело покрывает и ограждает душу.

Так, можно сказать, сочетаваются и сочленеваются между собою и два великие мира – духовный и физический.

Если же недалек от нас наш мир малый, духовный, то есть наша душа, и великий мир духовный с своими жителями близ нас. Душа наша существом своим действительно пребывает в мире духовном, хотя соединена с телом. Ее дух – не камень, не растения, не другое какое-либо вещество; ее мысли, желания и чувствования не суть также свойства духовного. Можно сказать, что наша душа так же есть малейшая точка мира духовного, как наша земля есть малейшая песчинка мира физического. Земля вращается на горизонте неба звездного. Где ж все это?! Где мы?! Где мир духовный?! Где небо с блаженными праведниками?! Боже мой! Что узрели бы мы, если бы в сию минуту открылись наши духовные очи?! Если бы пред нами разверзлось Небо невидимого мира?! Мы увидели бы Сына Человеческого, сидящего одесную силы Божией, сонмы Ангелов, воспевающих славу Богу и над нами восходящих и нисходящих, лики святых Божиих пред престолом Агнца из всех племен, и колен, и народов, и языков. Многие из святых людей в земной жизни прозирали в мир невидимый. Вы знаете, где и как удостоились созерцать мир духовный с небожителями Вифлеемские пастыри, Христовы апостолы, святой Андрей юродивый, Богоносный Сергий и другие чистые сердцем, зрящие Бога невидимого, а в нем и весь мир невидимый.

Почему же мы никогда не видим мира небесного с его жителями, и почему мы в мрачной темнице или в слепоте не видим над собою неба с солнцем и звездами?! Не в таком ли мы теперь состоянии по отношению к миру духовному? Справедливо он называется невидимым: он закрыт от нас тремя завесами.

Первая завеса – мир вещественный, это повязка или как бы скорлупа мира духовного.

Вторая завеса – тело наше, водворяясь в теле , – говорит апостол, – мы отходим от Господа , от Ангелов и праведников совершенных.

Третья завеса – наша чувственность, – завеса самая мрачная, она составлена из грубейшей и самой нечистой тройной ткани: похоти плоти, похоти очей и гордости житейской. Итак, чтобы узреть нам мир невидимый и святых жителей его, надобно расторгнуть сии три завесы. Первая расторгнется и очистится огнем в последний день времени; вторая раздирается и истлевает во гробе; третью мы всегда и везде, при благодати Божией, можем и должны раздирать и совсем отметать, как негодную ветхость нашего ветхого Адама.

Значит, мир духовный сокрыт от нас только до времени. Мы сами закрываем его от себя плотскими похотями и греховными делами. От того всегда представляется, что мы одни во храме, или дома; одни в темной ночной, и грешим спокойно, как будто нас никто не видит.

Устыдимся своих злых помыслов и всяких грехов; устрашимся Бога всевидящего; устыдимся праведников и блаженных человеков: они невидимо окружают нас и стоят над нами и пред нами во всякое время и на всяком месте. Путие праведных подобне свету светятся: предходят нам, просвещают нас, дондеже исправится минута, день, год нашей жизни и вся наша жизнь. Благословен Отец Светов, просвещающий сынов Православной Церкви светлыми путями небесных и земных праведников (из своего сборника).

О воплощении Сына Божия и о том, что в имени Своем для верующих и молящихся Он Сам пребывает Своим Божественным Существом

В продолжении многих тысячелетий человечество ожидало обетованного еще в Раю, тотчас по грехопадении, Избавителя, имевшего сокрушить древнего змия и даровать нам живот и безсмертие. И от тех пор вера во грядущего Спасителя не исчезала на земле. Она составляла внутреннюю силу религии патриархальной и главный член религии подзаконной. Прекрасно и неподражаемо богословствуют о сем церковные учители.

«Христов свет, – говорит первосвятитель Московский Филарет, – который сиял для человеков в Раю, не совсем скрылся от них и на земле, не угашен язычеством, хотя им не усмотрен и не принят, знаменовал себя тенью в законе Моисеевом, зарею в пророках, доколе, наконец, как солнце и день явилось воплощенное Слово, с полным светом истины, с животворящею и чудодействующею силою и в Его жизни, проповеди, деяниях, даже в вольном страдании и смерти, наипаче же в воскресении, видехом славу Его.