Чтение онлайн

– Я очень рада, милый, что тебе оно понравилось... Это было вино специально для тебя, - и в ее голосе послышалась мне какая-то незнакомая нотка.

Я еще ничего не успел осознать, как почувствовал, что засыпаю и куда-то проваливаюсь...

Глава 6

Я начал приходить в себя от резкого запаха какого-то лекарства, которое кто-то упорно совал мне под нос. Постепенно мысли мои начали приходить в порядок, и я почувствовал, что нахожусь на полу, скорее всего, какого-то катера. Я почувствовал качку и услышал звук работающего мотора. С огромным трудом приоткрыл глаза, но не смог пошевелить ни руками, ни ногами.

– Зачем нужно было организовывать весь этот спектакль?
– услышал я ясно голос Мигуэля.
– Мы и так знаем, кем вы являетесь для нашей организации...

– Зачем? Хотя бы для того, чтобы показать, как я могу рассчитываться со своими врагами, - прозвучал голос Мерседес, но в нем уже не чувствовалось прежней нежности, а слышались металлические нотки.
– Затем, чтобы показать вам, что из-за вас и ваших пустоголовых помощников, я - первая дама нашей страны, была вынуждена стать любовницей этого жалкого недоноска, с которым вы, мужчины, не смогли справиться... А теперь настал мой черед. Он мой, и я сама хочу рассчитаться с ним и показать вам, чтобы все знали, как я это делаю со своими врагами...

– Где я?
– спросил я, с трудом ворочая языком.

Я обвел слегка затуманенным взглядом салон легкого самолета. Рядом со мной в кресле сидела Мерседес, а в двух других - дон Диего и мистер Мигуэль.

– А, мой милый, ты, кажется, пришел в себя после прекрасного вина?
– с улыбкой проговорила Мерседес.
– Пришло время исполнения твоих желаний... злая усмешка отразилась на ее лице.
– Ты хотел познакомиться с шефом организации, да? Так я перед тобой, милый...
– Она рассмеялась своим серебристым смехом. Можешь меня теперь или уговаривать, или убивать...

Я попытался пошевелиться, но не смог.

– Что, у тебя не двигаются ни ручки, ни ножки?
– с усмешкой издевалась Мерседес.
– Не подумай обо мне плохо - я не связывала тебя... Просто ты принял такой препарат, что сможешь все слышать, болтать своим языком, а потом... она сделала паузу, усмехаясь.
– Если, конечно, ты останешься живой, то будут работать и твои ноги и руки, но я надеюсь, что этого с тобой не случится...

Я постепенно начал все понимать.

– А что же все-таки со мной будет. Мерседес?
– спросил я.

– О, ничего страшного, - ответила она.
– Просто мы сбросим тебя с самолета. Ты не волнуйся, все твои документы и деньги на месте, в кармане твоего пиджака. Даже твой "магнум", из которого ты убил трех человек, тоже при тебе. Это на случай, если тебя, вернее твой труп, слишком рано найдут флики. Должен же кто-то ответить за убийство ни в чем неповинных людей...

– Давайте побыстрее кончать эту комедию, - взмолился дон Диего, - а то меня начинает уже укачивать...

– Не спешите, господа, - ответила с усмешкой Мерседес.
– Какие же вы все-таки бываете жестокие... Я не могу так безжалостно расстаться с моим милым... У него, наверное, есть еще вопросы ко мне, не так ли?

– Да, меня интересует за что все-таки я должен быть убит?
– спросил я.

– За что?!
– ее голос высоко зазвенел, и я почувствовал удар носка ее ноги мне в лицо.

Удар был произведен с такой силой, что моя голова, как у тряпичной куклы, мотнулась из стороны в сторону и отвернулась к стене самолета.

– Он еще спрашивает: за что?!
– резко проговорила Мерседес, не скрывая своего возмущения.
– Ты должен был быть виновным в гибели полковника Альберто Родригеса, чтобы его убийство не носило политической окраски. Из-за тебя мы потеряли почти две недели в выполнении наших планов, а для нашей организации это уже много.

Я хотел уже повернуть голову, в которой все еще стоял звон после удара ноги Мерседес, но вдруг увидел, что по стене, как раз на уровне моего лица проходит проводка и пластиковая трубка бензопровода. Я немного знал устройство этого типа самолетов и понял, что если удастся дотянуться хотя бы зубами... Эта мысль целиком поглотила меня, и я почти не слушал высказываний Мерседес. Я даже начал ощущать, что чувствительность постепенно возвращается в мои конечности. Но меня пугало только одно - хватит ли у меня времени на задуманное.

Я застонал, а потом тихо произнес:

– Но, Мерседес, неужели нельзя хоть сейчас оставить мне жизнь?..

– Тебе оставить жизнь?
– изумилась она.
– Чтобы потом когда-нибудь ты, подвыпив и лежа в постели с какой-нибудь шлюхой, мог похваляться ночами, проведенными со мной?! О, нет!.. Уж этого никогда не будет, мой милый!

Я слушал ее ответ, пытаясь зубами ухватиться за провода и бензопровод, но у меня ничего не получалось. Я уже почувствовал, что изодрал себе губу о стенку, а от привкуса крови во рту, меня начало подташнивать. Но я упорно цеплялся зубами за все выступающее... Наконец, ухватил трубку бензопровода, но, видимо, у меня не было силы в зубах, а поэтому трубка выскользнула. Но все же мне это удалось еще раз... Я стиснул зубы с такой силой, что почувствовал боль в челюстях. И, вдруг, к моей великой радости, я ощутил во рту вкус бензина...

– Ладно, пора прощаться, мой милый, - вдруг проговорила Мерседес. Мигуэль, помогите мне выбросить за борт этот куль ничтожества, а то наш бедный председатель побелел от качки и не может двинуться, - и она, усмехнувшись, кивнула в сторону дон Диего.

Мигуэль встал и открыл дверцу самолета. Тугие струи воздуха ворвались в кабину, а к звуку мотора примешался свист ветра. Но я все отчетливее ощущал запах бензина. Мигуэль дернул меня за ноги, подтаскивая к открытой двери самолета, а Мерседес подталкивала меня за плечи.

– Как жаль, Мерседес, - громко, стараясь перекричать посторонние звуки, проговорил я, - что у тебя все так неудачно получилось...

– Тебе не о чем жалеть, мой милый, - ответила она, наклоняясь к моему лицу.
– У меня, как говорят ваши американцы, все "о'кэй"... А вот тебе, мой милый, осталось жалеть слишком мало времени...

– Ты думаешь, что все "о'кэй"?
– усмехнулся я.

Я даже заметил, что она перестала толкать меня к дверце.

– Что ты этим хочешь сказать?
– насторожилась она.

Я услышал, что в мерном гуле мотора самолета появились перебои, которые все учащались.

– Дело в том, - говорил я наклонившейся ко мне Мерседес, - что мне показалось странным и подозрительным, что такой матерый зверь, как Мигуэль, не предусмотрел возможности твоей помощи мне в побеге. А тебя, моя любовь, тоже почему-то, случайно, вдруг, заинтересовали те же бумаги, что и его. Вот я и подсунул вам те чистые бланки, которые нашел в сейфе на вилле полковника. Я заполнил их сам в ночь побега от вас, в мотеле, недалеко от Хьюстона...