Чтение онлайн

Ну, а где в их районе могут стоять дежурки? Здесь, на левом берегу Оби, имеется шесть подлежащих проверке гаражей, на правом — четыре. Итого — десять. Если вместе с переездами на каждый положить по полчаса, потребуется пять часов. Сейчас половина третьего, так что где-то к восьми утра он пройдет по всему кругу.

Что же, в путь!

По-хорошему, заскочить бы домой, перекусить, но это еще полчаса, а то и больше…

Первый из гаражей находился в десяти минутах езды от места происшествия. Он представлял собой большой кирпичный корпус, обнесенный кирпичной же оградой. Вход на территорию — через проходную будку, прилепившуюся к торцу корпуса.

Виктор подъехал, заглянул в окошечко будки — темно. Вылез из машины, подергал дверь — заперта. Постучал — никакой реакции. Попробовал побарабанить в окошко — тот же результат. Что было делать? Отступиться?

Перед своим приходом в госавтоинспекцию Виктор работал старшим механиком в одном из гаражей Академгородка. Так вот, у них там на ночь тоже оставался сторож, который, проводив механика, тут же укладывался спать и уже не реагировал ни на какие стуки, крики, даже телефонные звонки, хотя аппарат ставил возле самого уха. Зато стоило прозвучать у ворот автомобильному гудку, мгновенно кидался открывать ворота. Вспомнив теперь об этом, Виктор вернулся к машине, давнул на сигнал.

И — точно: в будке вспыхнул свет.

— Кого там еще выпендрило? — донеслось из-за двери.

Виктор назвал себя. Сторож, как показалось Виктору, впустил его не очень охотно. Впрочем, ночь на дворе: кому охота будоражиться?

— Не спится? — ехидно осведомился он, пропуская Виктора в узкую дверь.

Сам он, кстати, не выглядел заспанным — во всяком случае, не настолько, чтобы не услышать стука в дверь. Это был невысокий плотный старик в накинутом на плечи кителе времен войны — такие носили, кажется, старшины в пехоте; на груди темнели пятнышки аккуратно заштопанных дырочек от орденов.

«Ветеран, — отметил про себя Виктор. — Из бывалых».

— У меня к вам только один вопрос, — обратился к старику, — возвращались в гараж какие-нибудь бортовые машины после двенадцати ночи?

Старик почесал пальцем щеку.

— После двенадцати-то? Как же, возвращались.

— Вы помните, какие именно? Можете показать?

— Машины-то? Почему не могу?

Вдел руки в рукава кителя, аккуратно застегнулся на все пуговицы, снял с вешалки шапку.

— Значит, которые после двенадцати?..

Повел Виктора через внутреннюю дверь во двор, повернул выключатель на стене своей будки — зажглись фонари по углам двора. В их свете Виктор увидел до десятка бортовых машин, однако сторож направился не к ним, а к стоявшему наособицу маленькому служебному автобусу.

— Что — этот вот? — не понял Виктор.

— После двенадцати который.

— А те? — растерянно кивнул Виктор на грузовики.

— Они еще до меня вернулись, а я в двенадцать ноль-ноль заступил.

— Чего же, — не сдержал Виктор раздражения, — голову морочил? Я ведь про бортовые спрашивал.

— Не поняли друг друга, получается, — спокойно отрезал старик и вдруг спросил, тоже переходя на «ты»: — А чего ищешь-то их, бортовые?

Виктор снова не сдержался:

— Знаешь, дорогой папаша…

И оборвал себя, подумав: собственно, почему он скрывает причину поисков? Почему с самого начала не сказать было старику, какая драма заставляет его среди ночи колесить по гаражам вместо того, чтобы досматривать пятый сон в своей постели?

— Такая штука, батяня: человека сбили…

— А-а, вот оно… А этот-то скрылся, получается?

— В чем и дело!

— Тогда тебе вот где посмотреть надо…

Но прежде, чем изложить свои соображения, он достал из нагрудного кармана кителя папиросу, покатал ее между пальцами. Однако прикуривать не спешил.

— Норму я себе установил, — счел необходимым пояснить, — одна папироса за ночь. Вот и думаю: сейчас выкурить или до рассвета оставить? На рассвете ужасное дело, как курить…

И не договорил, вглядываясь с подозрительностью в лицо Виктора (Виктор и сам не знал, что в эту минуту отразилось у него на лице).

— А ведь ты без курева, парень, — определил старик. — А? Точно? Старого курильщика не проведешь!

И как Виктор ни противился, заставил взять его эту единственную, так расчетливо сохраняемую папиросу. Лишь дождавшись, когда гость закурит, принялся называть адреса гаражей — и тех, что размещались здесь, в левобережье, и тех, которые были раскиданы по правому берегу Оби. В границах их Советского района, естественно.

Сторож называл адреса, а Виктор отмечал про себя: ага, этот он и сам имел в виду, и про тот помнил, и в том собирался побывать… Вышло, все те же десять гаражей, уже взятых им на заметку (считая и этот, в котором находился); ничего нового старик к его списку не прибавил.

— А еще знаешь, где бортовые дежурки могут быть? Во дворе управления механизации Сибакадемстроя, хотя гаража там и нету. Загляни на всякий случай.

Он проводил Виктора до самой машины.

— И что я тебе посоветовал бы, — сказал, прощаясь, — не таись от людей-то, иди к ним с откровенностью, и они тебе, это самое, получается…

Виктору это нравоучение пришлось не совсем по НУТРУ> но он не показал вида, поблагодарил старика и включил зажигание.

«Что же, — сказал себе, — пойдем по кругу».

Навестил один гараж, другой, третий — действовал уже как автомат: приезжал, стучался, входил, здоровался, задавал вопрос о машинах, прибывших после полуночи, осматривал, благодарил, прощался и — снова за руль.

Ночь, несмотря на усталость, минула незаметно. В шестом часу, когда уже день белый властвовал на улице, наконец закончил проверку, поставив мысленно напротив каждого из десяти адресов обескураживающий минус: на всех бортовых дежурках, которые подвергались осмотру, стремянки оказались на месте.

И пройдя список, спросил себя: что же дальше? И тут его осенило: а не могло быть так, что преступник, обнаружив на машине следы крови, решил попросту не возвращаться сегодня в гараж, а поехал сразу к себе домой, помыл машину, оставил у себя под окнами и улегся со спокойной душою спать? Не могло так получиться? И он-то хорош, новоиспеченный Шерлок Холмс, не догадался ни в одном из гаражей узнать, все ли машины возвратились!

Мысль эта обожгла, когда уже покидал последний гараж. Вернулся, сел на телефон и снова двинулся по всему кругу. И опять — минус, минус, минус…