Чтение онлайн

Леонид Райхман (1908—90). Как и его товарищи, генерал-лейтенант Райхман был обвинён в «сионистском заговоре» и арестован в 1951 году. Освобождён Берией. Вторично арестован по приказу Хрущёва спустя два года. Получил 8 лет тюрьмы, но связи в Кремле помогли ему добиться реабилитации уже в 1957 году

Генерал Эйтингон находился тогда в Литве. Ему и его товарищам удалось обезвредить руководство террористической организации, которая устраивала нападения на местные органы власти, взрывы и поджоги. В октябре он вернулся в Москву. Он позвонил и весёлым голосом объявил, что будет дома через сорок минут. В доме началась праздничная суета. Все приводили себя в порядок; Муза-большая и Муза-маленькая бросились надевать лучшие платья, готовить на стол.

Генерал не пришёл домой в тот день. Он даже не позвонил. Не пришёл он и на следующий день. Домочадцы притихли, вся квартира замерла в ожидании. Муза ждала вестей — и очень боялась, что вести эти будут горькими и тяжёлыми. Она не ошиблась.

Вот что рассказал отец, спустя много лет своим детям об этом дне. Вернувшись в Москву, он и его сотрудники направились к себе в управление. Какое-то время генерал провёл в своём кабинете: ему нужно было написать отчёт. Потом он позвонил Музе и сообщил, что едет домой. Когда он вышел на улицу, то заметил, что за ним ведётся слежка. Эйтингон был слишком опытным разведчиком, чтобы не понять, что стал объектом наружного наблюдения советской контрразведки. Цель её была генералу ясна; он побродил по Москве, делая петли и меняя маршруты на ходу, и вскоре понял, что ему не уйти от преследования. Тогда он принял решение вернуться назад в управление: он не хотел, чтобы его арестовали дома — боялся, что пришельцы напугают детей.

В кармане у него были деньги, которые предназначались на нужды семьи. Он зашёл к одному из своих приятелей и оставил деньги ему — для передачи Музе, и только после этого вернулся на Лубянку. Там его уже ждали.

Скорее всего, главной целью ареста Эйтингона было избавиться от преданного Родине бойца, который бы смог выполнять такие же особо важные задания Сталина, как накануне Be-ликой Отечественной войны.

Кроме Эйтингона были арестованы и другие сотрудники. Всех арестованных обвиняли в незаконном хранении ядов, а также в том, что они являются участниками «сионистского заговора», цель которого — захват власти и уничтожение высших руководителей государства, включая Сталина.

Эйтингон на аэродроме

Арест опытнейших и преданных стране офицеров секретной службы был только частью кампании, которая разворачивалась в стране. Кроме них ранее был арестован министр госбезопасности Абакумов, ряд партийных деятелей, а также врачи, работавшие в кремлёвских больницах и поликлиниках.

Для того, чтобы понять природу этих событий, необходимо прежде всего представить себе расстановку политических сил в стране. Сталин был стар и не всегда здоров. Заниматься делами государства в том же объёме, как раньше, ему было нелегко. Тем более, что значительную часть времени он проводил в работе над трудом «Экономические проблемы социализма в СССР» («без теории — нам смерть!»). Большая часть работы была переложена им теперь на помощников и членов ЦК. И здесь довольно быстро сложилось несколько группировок; самые мощные из них формировались вокруг Хрущёва, Маленкова и Берии. Партийная бюрократия и армейские генералы поддерживали Хрущёва.

На поведение самого Сталина и на деятельность каждой из этих группировок немалое влияние оказали три фактора. Первым из них было создание государства Израиль. В 1947 году Сталин оказывал немалую помощь евреям в воюющей Палестине, просившим СССР о поддержке и обещавшим Сталину создать «социалистический Израиль». Он даже позволил перебросить туда трофейные немецкие самолёты и направил в Израиль довольно большое количество офицеров-фронтовиков, включая выпускников советских военных академий, которые были евреями по национальности.

Однако проамериканская политика созданного еврейского государства не могла нравиться в Москве. Сталин считал себя обманутым. Поэтому все контакты видных советских деятелей-евреев с израильскими руководителями он воспринимал как личное оскорбление. С возрастом став ещё более подозрительным, он опасался сторонников сионистской идеи в собственном окружении. В известном смысле рождение Израиля даже привело к некоторому росту антисемитизма в СССР, особенно в армии.

Вторым фактором было усиление позиций тех партийных бюрократов и военных, которые считали, что за их заслуги они имеют право на значительно большие льготы и блага. Хрущёв постоянно обещал им, что, будь он во главе страны, он бы непременно осыпал бы их льготами и чинами, как из рога изобилия (и действительно сделал это в отношении своих сторонников, став диктатором). Особенно много и часто он заигрывал с военными. Сблизившись с маршалами и генералами, Хрущёв рассчитывал на их поддержку.

Наконец, третьим фактором было рождение в результате Второй мировой войны «социалистической системы»: несколько восточноевропейских стран стали сателлитами СССР. Теперь речь шла о разделе уже другого, значительно более жирного пирога, чем прежде: посольские посты, назначения в оккупационные контингенты, да и многие другие возможности становились средством поощрения за личную преданность. Именно в этот период создалась ситуация, когда высокопоставленный партийный бюрократ мог, воспользовавшись своим положением, обеспечить благополучие и своей семьи, и всех своих родственников. Так каждый из них и поступал — на протяжении всего оставшегося периода существования Советского Союза!

Хотя решающая схватка «за российский трон» наступит только через два года, контуры её наметились уже в 1951 году. С 1946 года Лаврентий Берия был практически отстранён от управления секретной службой: он занимался главным образом созданием ракетно-ядерного потенциала и развитием перепек-тивных отраслей промышленности. Это дало возможность интригану Хрущёву и поддерживающим его генералам довольно быстро спланировать первую фазу захвата власти. Она заключалась в том, чтобы очернить ряд ключевых фигур в правительстве, убрать их с политической сцены и создать условия для будущего «дворцового» переворота.

Первым делом Хрущёв заручился поддержкой члена Политбюро Маленкова, к которому благоволил Сталин, и добился в 1950 г. назначения своего друга и сторонника Игнатьева на пост заведующего отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК: это значило, что теперь контроль за всей «номенклатурой» в стране был в руках Игнатьева, Хрущёва и Маленкова.

Семён Игнатьев (1904–1983) — один из главных организаторов «дела врачей», мастер кремлёвских интриг, оказавшийся в итоге их жертвой

В июле 1951 г. был арестован и посажен в тюрьму министр госбезопасности Абакумов, бывший шеф военной контрразведки СМЕРШ. Абакумов был арестован по доносу своего подчиненного Рюмина, который «прославился» применением к подследственным изощрённых пыток. Здесь важно то обстоятельство, что донос на Абакумова был написан в кабинете не кого-нибудь, а именно Игнатьева. Какого рода сделка была заключена в этом кабинете, ясно даже ребёнку: Рюмин был тут же назначен заместителем министра государственной безопасности СССР. Взамен Игнатьев получил бумагу, в которой Абакумов обвинялся в том, что затягивает расследования по важным преступлениям и готовит заговор с целью захвата власти. Политбюро это абсурдное обвинение не смутило: ведь Рюмин был теперь человеком Хрущёва.

Рюмин Михаил (1913–1954), сотрудник СМЕРШ во время Великой Отечественной войны, в 1947–1951 гг. — старший следователь Следственной части по особо важным делам МГБ СССР. По наущению Хрущёва и Игнатьева создал дело о «сионистском заговоре», который, якобы, готовился евреями-офицерами МГБ и евреями-врачами ведомственных клиник и больниц. После того, как Рюмин помог Хрущёву и Игнатьеву уничтожить Абакумова, он был из органов уволен. История Рюмина — классический пример того, какая судьба ожидает «иуду». После того, как Берия стал министром внутренних дел, он арестовал Рюмина и освободил заключённых им в тюрьму невинных людей. После ареста и казни Берии Рюмин, однако, на свободу не вышел: так как он знал слишком много. Рюмин был расстрелян своими подельниками Игнатьевым и Хрущёвым в июле 1954 г.